– Как бы не злился и не дулся этот человек из-за того, что днем почти проиграл на глазах у целой толпы, как я слышала.
– Бриджет, я тут забыл тебе сказать, что в «Райт Эйд» завезли огромную поставку рвотного. На твоем месте я бы уже бежал.
– Ты злой.
В дверь просовывает вытянутую угловатую голову Бернадетт Лонгли, видит Бриджет Бун и говорит: «Так и поняла, что это вы», и входит без приглашения с Дженни Бэш на пару.
Хэл всхлипывает.
Дженни Бэш смотрит на большой экран. Главная музыкальная тема картриджа – женско-хоральная и иронично приударяет по дискантам. Бернадетт Лонгли переводит взгляд на Хэла:
– Знаешь, там по коридорам в поисках тебя шныряет такая огромная тетка, с блокнотом и очень серьезным лицом.
Бун рассеянно болтает ложкой в йогурте:
– Он изолируется. Он тебе не ответит, зато сверхмерзко плюнет.
– Вам разве на завтра не надо делать огромный реферат для Тьерри? – спрашивает Дженни Бэш. – Я слышала стоны из комнаты Сбита и Шоу.
Хэл уплотняет табак языком:
– Уже.
– Кто бы сомневался, – говорит Бриджет Бун.
– Сделал, переделал, оформил, распечатал, вычитал, подровнял, скрепил.
– Завычитывал до смерти, – говорит Бун, выписывая ложкой «бочку». Хэл видит, что она забила парочку пипеток. Он смотрит прямо на стену с экраном, сжимая мяч так, что предплечье раздувается вдвое.
– Плюс я слышала, твой самый лучший друг в мире сегодня что-то учудил, – говорит Лонгли.
– Это она про Пемулиса, – подсказывает Фрэн Анвин Хэлу.
Бриджет Бун жужжит, как пикирующий бомбардировщик, и кружит
ложку:
– Похоже, история такая замечательная и стоит потянуть интригу, чтобы мне стало так невыносимо интересно, что я умру, если не услышу.
– Какая ему вожжа под хвост попала? – спрашивает Дженни Бэш Фрэн Анвин. Фрэн Анвин – девочка с лицом ханумана и торсом и талией вдвое длиннее, чем ноги, и с каким-то слегка обезьяньим стилем игры, перебежками. На Бернадетт Лонгли полосатые, как леденец, штаны по колено и толстовка пушистой стороной наружу. Все девочки в носках. Хэл отмечает, что девушки как будто всегда скидывают туфли, когда занимают какую-либо позицию для очевидения. Теперь на ковре в разных местах, слегка утопленные в ворсе, стоят восемь пустых белых кроссовок, немые и странные. Все пары смотрят в разных направлениях. Игроки-мужчины же, с другой стороны, как правило, когда куда-нибудь приходят и садятся, обувь не снимают. Девушки буквально воплощают концепт «чувствуй себя как дома». Мужчины же, когда приходят и садятся, излучают мимолетность. Всегда мобильные, садятся как на чемоданы. С Хэлом так везде, когда он приходит и садится там, где ктото уже собрался. Он знает, они чувствуют, что он присутствует только в каком-то очень техническом смысле, что он излучает готовность уйти в любой момент. Бун призывно протягивает стаканчик TCBY 288 Лонгли, даже покачивая для призыва. Лонгли надувает щеки и выдувает воздух со звуком усталости. В комнате за территорию борются как минимум три разных одеколона и крема для кожи. Пустые кроссовки «ЛА Гир» Бриджет Бун на боку от того, что она их почти скинула с ног. Слюна Хэла громко приземляется на дно мусорки. У Дженни Бэш руки больше, чем у Хэла. Комната отдыха темно-алая. Бэш спрашивает Анвин, что они смотрят.
