– Не могу не протестовать против слова «канашка», О.
– Прошу прощения. Вопрос в том, почему вся квебекско-сепаратистская флора и фауна выкинула изначальную цель – суверенность Квебека – на помойку и как будто в одночасье переключилась со всей самоотдачей на агитацию против ОНАН и Реконфигурации и требование вернуть Впадину на нашу карту.
– О., это онанская политика. Я бы посмотрел своему Субъекту прямо в прекрасные голубые глаза и сказал начистоту, что вся область наномикроскопии еще не настолько развилась, чтобы измерить мой интерес к устройству онанской политики. Мне хватает за глаза уроков Путринкур. Все это неприятно, сухо, занудно и по большей части уныло. Хотя у Теве в учебнике попадаются довольно романто-исторические завороты, про…
– Я серьезно. У тебя есть хоть какая-то подготовка. Наш единственный проректор-канашка преподавал керамику.
– Но это же ты у нас с Плеядой, пятеркой по госу по расширенному французскому и умением грассировать.
– Это все парижское французское. И я теперь даже спорт не смотрю, какая там политика. Просто задумайся на секунду. Субъект поднял вопросы, которые мне не по глубине.
– Это даже не правильное выражение, О. Но ты что же, честно просишь, чтобы я углубил твою глубину? Или просто ищешь живой сборник кратких содержаний, чтобы внедрить впечатление глубины в какую-то очередную кампанию по уламыванию? Заявишь, что изучал онанскую политику у иезуитов?
– Возникла непростая ситуация. Пришлось сказать Субъекту, что мне придется подумать и все взвесить, что я всегда сперва глубоко обдумываю, а не выдаю первое попавшееся мнение.
– И только не говори мне: это твоя журналистка из «Момента»? Твой Босуэлл с пятым размером? Вот почему она едет ко мне? А вся история про семейно-исторический профиль на прошлой неделе – уловка? Я что, правда должен теперь обрисовать ей тебя как политически активного бывшего семинариста, который женат на женщине, предать которую может искусить только богиня героических пропорций? Потому что я тебе сразу скажу, что Штитт никого из нас не подпустит ни к кому из желтых таблоидов вроде «Момента» без него или Делинта над душой. Знаешь ли, давно уже канули в Лету дни Самого, который в упор не видел, как шастают по территории журналисты типа «кто-здесьновая-славная-Венус-Уильямс». Теперь Штитт решает, кому и с кем говорить. У Делинта целое язвительное приложение к руководству приемной комиссии о развитии юниоров и губительном вреде славы.
– Елена пробьется.
– Штитт не даст мне славить твою политическую проницательность, псевдожену или чего там еще. Он приучил Ч. Т., что здесь у нас профилактика против внимания СМИ. Он считает, что внимание СМИ уродует юниоров. Теперь руководство сравнивает академию с чревом, а славу – с талидомидом. Штитт натравит на нее Ч. Т., а Ч. Т. будет парить ей мозги, пока она не бросится в окошко, как прошлой осенью журналистка из Conde Nast.
– Забудь про профилирование. Хочешь – говори с ней, хочешь – нет. Это личное.
– То есть ты обнаружил, что у нее есть маленькие дети и, возможно, брак, который ты можешь изуродовать.
– Сделаю вид, что ничего не слышал. Елена – особенный Субъект. Я обнаружил в Елене такие уровни и измерения, что профилирование тут вообще ни при чем.
– То есть она крепкий орешек. То есть ты взял ее на прицел, а она не поддалась. И при этом ей известно, что ты не женат и не измученный иезуит. Она устойчивая к стратегиям, потому что слишком много знает, чтобы попасться на фальшивую личность.
– Повзвешивай со мной секундочку, если закончил. Останови в любой момент. Поправь в любой момент. И для ультралевых, и для ультраправых розовой мечтой всегда было суверенное отделение Квебека, исторически-то, нет? Я прав? Fronte ЬШёгайоп и так далее? Fils de Montcalm. Или там du? Это они в спандексе и размалеванные под капкейки? Сбросили на Оттаву гигантские торты после третьего Мичского соглашения?
– Паризо со товарищи и так далее. Можешь остановить или поправить в любой момент. Весь замес был в том, чтобы отделить Квебек от Канады, так? Мич и Шарлоттаунские бунты. Убийство Кретьена. «Notre Rai Pays». Террористы в клетчатой фланели. Французская Канада для франкофонов. Акадийский сионизм. «La Q^becois Toujours» [246]. «On ne parle d'Anglais ici» [247].
– И особенно весь терроризм был нацелен на Оттаву, давление на Оттаву и Канаду. «Permettez Nous Partir, Permettez Nous Ltre» [248]. А то взорвем Фронтенак. Или облучим Виннипег. Или воткнем ж/д костыль Кретьену в глаз. Это все не особенно глубокие материи, О.
– Да, и но потом вдруг все меняется, когда Оттава – неважно почему – отдается в типа хирургически-стерильные руки ОНАН, с приходом ОНАН, Джентла, так называемого экспериализма.
– Что-то непохоже, что тебе нужны какие-то мои подсказки, О.
