Казавшееся незыблемым, вечным, дающим силы внезапно треснуло и ушло из-под ног. Совет, полиция – все это ерунда, но Лейка… Теплые объятия, секретики, смех. Разговоры по ночам, шепот под одеялом, потому что целого дня мало. Понимание без слов, ответы без вопросов, доверие без оговорок. Хрупкая штука, это доверие, по частям не выдается. Либо карт-бланш, либо мимо. Вчера оно было, а сегодня нет. Впрочем, это только для меня – вчера. А для Лейки – четыре долгих года назад. Четыре потерянных чертовых года врозь. Она стала другой. Научилась жить без меня. Неизбежный финал, не такой уж для нее несчастливый. А я…
Прислушиваться к себе было больно. Отпирать запертое, тревожить забытое. Желания, которые не исполнишь. Порывы, которым не подчинишься. Чувства, о которых никому не хочется знать. И время, укравшее последнее, что оставалось. Но… Когда поезд ушел – бессмысленно биться головой о рельсы. Даже если очень тянет…
В скорых осенних сумерках загорались фонари, наливались светом витрины, вспыхивали окна. Огромный муравейник торгового центра сиял всеми четырьмя этажами стекла и металла, всасывал и выплевывал вертушками входов снующую толпу. За ближайшей дверью глянцево скалилась афиша, предлагая концерт, распродажу и кинотеатр. Славно. Внутри гремела музыка, одуряюще пахло мылом и гамбургерами. Убойное сочетание. Но народ жевал, гудел, перекатывался волнами по холлу, стекаясь к центру, где обморочно пищали штампованные девицы с микрофонами. Обещанный концерт набирал обороты, воздух искрил и потрескивал от избытка чужих эмоций. Пожалуй, пора уходить. В конце, перед медленно ползущим вверх эскалатором – толпа. Вдохнув поглубже, я ввинтилась в нее и медленно поплыла по течению. Если отбросить раненые чувства и прочие сопли, сильно мешающие мыслить здраво, становится ясно: Лейка ведет себя странно, и это неспроста. Она пытается выудить из меня информацию, одновременно опасаясь сболтнуть лишнее. Каким-то боком ее касается и мое задание от крокодилов, и их война с Хранителем. Вопрос – каким? Конечно, Лейка всю жизнь была правильной. Мораль, справедливость, благородство – не пустые слова. Это стиль жизни, часть восприятия реальности. Убийства маленьких девочек и угробившая тысячи жизней ловушка – достаточные причины, чтобы рискнуть своей. На первый взгляд. Но я слишком хорошо ее знаю, тут есть что-то еще, личное. Кто-то…
В плечо резко кольнуло, обожгло предчувствием опасности. Поздно, чтоб его! Музыку заглушило пронзительным звоном, нависающие сверху балконы второго этажа крутанулись и уплыли. Отовсюду хлынула темнота. Незнакомый вем поблизости, сильный. Скотина какая! Принудительный разворот в обратную сторону, шаги на автопилоте. Куда-то выводят. Я уперлась обеими руками в того, кто в меня вцепился. Энергетический отклик нулевой… Еще одна скотина, с иммунитетом. Краснорожий, что ли?! Догнал-таки! И я сглупила… Плотная толпа ничуть не лучше безлюдного угла. Холл исчезал, настойчиво выпихивало в Поток – пинками. Нет, нельзя туда! Дар загасят только так, и все кончено. Тео, ну же, прием! Посланный сигнал «SOS» был ярким и громким, словно залп сигнальных ракет. Связь у нас, или что? К ноге выдергивать всегда готов. А наоборот слабо? Ответ прилетел мгновенно. Зря сомневалась… Вышвырнуло из Потока со свистом, снова загрохотала музыка, калейдоскопом закружились яркие вспышки, мухи и лица. «Женщине плохо, пропустите». Женщине?! Дважды скотина! Еще и хватка стальная, не вырвешься. Сквозь туман проявились людские силуэты, вернулось ощущение реальности. Выход становился ближе, меня волокли к нему, словно мешок с картошкой. Выдох, направленный импульс… Я повернула голову к похитителю, и вкрадчиво поинтересовалась у его воротника:
– Видишь девушку в оранжевом на правом балконе? Которая через перила перелезает. Следующее, что она сделает – спрыгнет.
Остановился.
– Руки убери, – ласково попросила я. Девицу в оранжевом испуганно тормошили подружки, та непонимающе смотрела вниз. – И никто в лепешку не расшибется.
Хватка слегка ослабла, я развернулась. Ё-моё! Аж глаза режет. Нереально светлые волосы, невозмутимая бледная физиономия, ноль эмоций и взгляд сквозь меня, который не перехватывался. Его руки по-хозяйски лежали на прежнем месте и убираться не думали.
– Будем целоваться? – с надеждой спросила я. Молчит, гад. – Или целуйся, или отвяжись! Все, я обиделась. Сейчас еще одна на перила залезет. Какую тебе? С букетом белых роз? Или мелкую, что на телефон снимает? Выбирай.
Хватит ли мне духу? Проверять не хотелось. Надеюсь, ему тоже не захочется.
– Отпущу – упадешь, – спокойно отметил он.
– Не настолько ты меня впечатлил, чтобы падать.
Вашу ж мать! От удара о пол копчик вбился прямо в мозг, перед глазами поплыли галактики. Сверху – ничего кроме вопиющего равнодушия. Ясно. Хороших манер не завезли. Я попыталась встать, беспомощно чиркая сапогами по глянцевой плитке. Подняли за шиворот в воздух и совсем не бережно опустили на жалобно цокнувшие каблуки.
