Он хмыкнул, перевел взгляд за мое плечо, задумчиво засинел холодным небом в глазах. Похоже, клюнул. Ну?!
– До конца… Сколько уже попыток было! Раз за разом – убита, убита, убита. То фанатики, то костер, то чума, то нож, то веревка, то кол осиновый в сердце, – Крис с ненавистью выплевывал слова, – и никак не сдохнет, тварь!..
Чего?!
– …лезет и лезет. Что с ней ни делай, как ни убивай…
Вашу ж мать! Влипла…
– …надо еще дольше, еще мучительнее…
Я нервно сглотнула.
– Чем Лану? – уточнила осторожно. – Или ту, с волками?..
– Не верь именам. Это она. Всегда она, снова и снова. Вечность нас преследует. Будто горы трупов ей тогда было мало…
Крышка колодца треснула и развалилась пополам, осколки кусками желе стекли в воду. Охренеть, как его переклинило… Видимо, речь о второй. О Нири. Той, что почти убила их в заброшенном городе.
– А люди – родственники всякие, или те, что рядом оказались. Их-то зачем?.. – Я очень старалась, чтобы звучало исключительно с практическим интересом. – Это такой хитрый план?
– Чтобы не мешали.
Чтобы не мешали… Садист гребаный! В горле словно ком набух, горький, колючий. Я знаю, что чувствовали обе девочки. Знаю. Я пережила это все с ними. Там. Снова. С каждой из них…
– Софи, – прорезался разочарованный голос Криса. – Жалость? Забудь! Она никого не жалела. Не позволяй ей себя провести. Нет там уже маленьких девочек. Есть дрянь, что убивает навсегда, растворяет в той мерзости, из которой создана, без шансов возродиться. Сначала их, а потом через них добирается до тебя. Лишь за то, что ты осмелился перестать быть никчемным ничтожеством…
Ясно. Он не просто маньяк, а маньяк с теориями. Глаза жгло, дышалось с трудом, сквозь комариный писк в уши ввинчивался монотонный бубнеж Криса. Стоп, что-то я расклеилась. Срочно взять себя в руки и что-нибудь придумать.
– А мне жалко! Да, жалко! – всхлипнула я и закрыла лицо руками. Крис поперхнулся на середине слова. – Там был зайчик, маленький…
Брызнули вполне натуральные слезы, растопив тугой ком, в голове прояснилось. Сквозь пальцы виднелась совершенно обалдевшая физиономия Криса.
– …беленький…
Надеюсь, я выгляжу полной идиоткой, с которой не стоит иметь дел.
– …его съел волк…
Дьявол, переигрываю. Я же хочу, чтоб он меня отпустил, а не скинул с обрыва.
– …в той дурацкой яме! – я перестала завывать и судорожно вздохнула.
Крис молчал, озадаченно хмурясь. Очевидно, пытался состыковать мой взрыв эмоций и несчастную судьбу косого. Что, съел? Да, это действительно жалость. Да, там действительно был кролик. И неважно, что одно с другим не связано – хрен ты меня на вранье подловишь. Я подошла к колодцу, осторожно окунула в воду руку и обнюхала ее. Надо же, действительно вода. Побрызгала немного в лицо, незаметно оглядываясь. Садик снова был пасторально мил, розы идеальны, дорожка вилась где положено. Отлично.
– Не помню никакого зайчика, – сдался Крис. – Лучше скажи, что ты предлагаешь сделать с очередной тварью?
Дружить семьями. Счастье, что я не ляпнула это сразу при встрече. Надо же так облажаться.
– У меня был план, – томно сообщила из-под опущенных ресниц. – Но он не подходит. Нужно хорошенько осмыслить то, что сегодня ты мне рассказал, и придумать совсем другое…
Крис кивнул. Ё-моё, неужели выкрутилась?..
– Мне пора, – я попятилась от колодца. – Хочу как можно быстрее начать осмысливать!
И желательно подальше отсюда. Так, послать воздушный поцелуй, взмахнуть рукой на прощанье. Повернуться спиной, ни о чем не думать, ничего не чувствовать. Идти, не оглядываясь. Аккуратно, мимо обрыва…
– Постой!
Крис по-прежнему подпирал колодец, в идеальных кудрях золотисто путалось солнце.
– Знаешь, чего жаль мне? Что не я тебя первым нашел…
Спасибо тебе, Господи! Что может быть хуже маньяка с теориями? Только маньяк-романтик.
– Рада, что ты мне это сказал, – совершенно искренне ответила я. Конечно, рада! Мог бы, например, меня в пропасть скинуть. Или потребовать изложить изначальный план. Или передумать и просто сожрать. Кто знает, что у него там в голове творится. – Увидимся!
Дорожка мельтешила кирпичным узором. Розы-розы-розы… Ядовито-красные, невероятно яркие, такие ненастоящие. Запястье полоснуло болью, выступила выпуклая капля крови. Черт! Еще ни разу получалось уйти, чтобы не оцарапаться… Они ненавидят меня так же, как я их.
За мостом – козья тропа на вершину пологой скалы, потом плато с пятачок и уходящая вниз серпантином дорога. Мальчики отпали, остаются Иллит и Яника. Ошибиться, как с Крисом, нельзя – обе те еще стервы, на образ дурочки не купятся.
