В полвторого ночи нам ничего не оставалось, кроме как поехать к отцу Финна. Самого Клайда-старшего дома не было, он должен был вернуться только к середине следующего дня. Я уже жалела, что не приехала сюда сразу, как велел мне Финн. Если бы я это сделала, сейчас «Блейзер» не стоял бы на штрафной стоянке. С другой стороны, тогда не было бы поцелуя в парке. Я в очередной раз поняла, что не могу по-настоящему жалеть о принятых решениях. Все, что происходило с нами в этом путешествии, казалось предопределенным и неизбежным, словно какая-то непреодолимая сила влекла нас к запланированному финалу.
Отец Финна жил в узком двухэтажном домике, стоявшем в тупике густонаселенной улочки. По обе стороны тянулись такие же узкие дома, рядом с которыми были припаркованы машины. Финн объяснил, что здесь живут в основном студенты, так что в большинстве домов комнаты сдаются. Дом его отца был типичным холостяцким жилищем с двумя спальнями. На первом этаже располагалась кухня, гостиная и маленький туалет с раковиной, а на втором – большая хозяйская спальня и еще одна, поменьше. В этой гостевой комнатке стояли письменный стол, клетчатый диванчик, слишком маленький, чтобы на нем спать, и несколько коробок. Вероятно, у отца Финна не поднималась рука их выкинуть, хоть они и были совершенно ненужными: за семь лет он так и не нашел времени их распаковать. Все остальные помещения были обставлены так же скудно. Было очевидно, что хозяин дома слишком много работает и слишком мало интересуется остальной жизнью.
Финн указал мне на хозяйскую спальню, и я поспешила занять соединенную с комнатой крохотную ванную, которая приятно удивила меня чистотой. Я разделась и залезла под душ, подставив голову под теплые струи. Вода стекала по лицу, а вслед за ней полились слезы. Я плакала от усталости и благодарности. Потом я намылилась оказавшимся под рукой куском «Айриш спринг» и помыла голову шампунем от перхоти, также позаимствованным у мистера Клайда. Пришлось воспользоваться лежавшей здесь же бритвой. Я пообещала себе, что утром куплю новую. Когда в шкафчике обнаружилась запакованная зубная щетка, я добавила еще один пункт в список того, за что должна поблагодарить хозяина дома.
Закончив с водными процедурами, я надела футболку, которую мне одолжил Финн, и неохотно натянула свои красные трусики с черепами. Похоже, я вернулась на старт: у меня снова не было ничего, кроме одежды, которая кучей лежала на полу ванной. Хотя нет, на этот раз дела обстояли даже хуже. Теперь я осталась и без гроша в кармане. Как ни странно, эта мысль ни капли меня не пугала. Главное, что Финн со мной. По-хорошему, сейчас мне нужен был только он.
Я вернулась в комнату и забралась в двуспальную кровать. Финн уже лежал там. Он управился быстрее меня, воспользовавшись ванной на первом этаже. Когда я легла рядом, он молча обнял меня и прижал к себе. Если бы Финн захотел заняться чем-нибудь еще, меня не пришлось бы долго уговаривать. Но нет, мы просто уснули в комнате его отца, отложив все разговоры на потом, столкнув слова, которые нужно было сказать, на пол, как лишние подушки. Утром мы их подберем.
Они уснули как убитые. Когда Финн наконец открыл глаза и уставился на часы возле кровати, было десять тридцать утра. Так долго и так крепко он не спал с тех пор, когда был подростком. Может, все дело в том, что в его объятиях лежала девушка. Финн чувствовал нежный аромат ее кожи. Короткие чистые волосы щекотали ему нос. Он поглубже зарылся в пахнущие шампунем пряди и попытался снова заснуть, не желая окончательно пробуждаться. Потому что пробуждение заставит его полностью осознать окружающую действительность. Финн и так уже заметил тонкую ногу, закинутую ему на бедро, и то, как девичьи руки обвили его за талию. Во сне Бонни все время пыталась уткнуться в него головой, и теперь ее дыхание согревало ему грудь. Он лег спать без футболки, потому что единственную чистую отдал Бонни. Татуировки она и так уже видела. Финн решил, что скрывать ему больше нечего.
