– Да, она очень умна, но давным-давно сошла с рельсов и так и не вернулась обратно. Больше того, по-моему, она когда-то училась в медицинском колледже. Ее выгнали за хищение лекарств, отпускаемых по рецепту. Дальше все становилось только хуже и хуже. Несколько раз ее клали в больницу после передозировки.
– Это она! – уверенно произнес я. – Как мне ее найти?
– Если Ева Брайер еще жива, ты, вероятно, найдешь ее под железнодорожными путями к западу от моей церкви. Она обыкновенно ошивается там. Но я бы не рассчитывал на то, Дилан, что она сможет тебе помочь. Ева живет не там, где все мы. Бóльшую часть времени она проводит в других мирах.
Фонарь у железнодорожных путей был разбит, оставив тоннель впереди меня в кромешной темноте. Я остановился у забора, охраняющего пустынную стоянку, заросшую травой. Используя телефон в качестве фонарика, я пошел по середине дороги. Асфальт был покрыт паутиной трещин, под ногами хрустели раскрошившиеся кусочки. Там, где слой асфальта полностью отвалился, была видна рыжая брусчатка. Над головой густые кроны деревьев нависали над железнодорожным мостом. Бетонные опоры были покрыты лентами плюща и зеленым мхом.
С низких сводов тоннеля стекала бурая вода. Поперечные балки соединялись полукруглыми арками, белая краска на них почти полностью облупилась. Я был здесь не один. Вместе со мной здесь находились ночные обитатели, и я ощутил на себе взгляды десятка пар глаз. В воздухе висел запах «травки», настолько сильный, что у меня закружилась голова. Вдоль стены сплошным рядом сгрудились старые одеяла, спальные мешки и палатки. Бродячая кошка обнюхивала горы мусора в поисках съестного и крыс. Неподалеку от меня кто-то не переставая разговаривал с собой, нанизывая на цепочку последовательности слов, не имевших смысла. Слышался плеск струи мочи на стену.
Я остановился рядом с парнем лет двадцати, возбужденно прыгающим через скакалку под одной из арок. Стук скакалки о бетон гулко разносился под сводами тоннеля. Дождавшись, когда парень остановится, я подошел к нему. В качестве стимула я достал из бумажника десятидолларовую бумажку.
– Я ищу Еву Брайер. Ты ее здесь не видел?
Парень зашевелил челюстями, жуя табак. Я ощутил запах никотина в его дыхании. Он крутанул скакалку, словно Уилл Роджерс[19] свое лассо.
– Кто хочет это знать?
– Я друг Роско. Роско Тейта из церкви.
– Да, Роско все знают. Зачем тебе нужна Ева?
– Мне нужно поговорить с ней.
Парень презрительно усмехнулся:
– Поговорить, да? Многие хотят поговорить с Евой. Лучше выкладывай начистоту, зачем она тебе понадобилась.
– Клянусь. Только поговорить. Ты знаешь, где она?
– Да, конечно. В паре кварталов отсюда. В переулке за кладбищем. Она там совершает свои прогулки.
– Совершает прогулки?
– Так она это называет. Дурдом какой-то. Когда Ева отправляется гулять, она исчезает.
Я вложил ему в руку десятку. Парень снял бейсболку, положил купюру себе на голову и нахлобучил бейсболку обратно. После чего снова принялся за скакалку.
С противоположной стороны тоннеля окна почти у всех домов были зарешечены. Я прошел мимо двух круглосуточных баров и нескольких пустых витрин. Через два квартала я нашел кладбище, защищенное от расхитителей могил железобетонными стенами с колючей проволокой сверху. Вдоль кладбищенской стены проходил узкий переулок, и я направился в темноту, ногой отбрасывая в сторону мусор. В маленьком дворике позади одного из зданий я увидел на вытоптанной траве женщину, приютившуюся на одеяле.
Я посветил ей в лицо.
Это была Ева Брайер, но очень отличающаяся от той, которую я знал. Она была в грязной серой толстовке и без штанов, в одном обтрепанном бордовом нижнем белье. Ее длинные ноги были покрыты ссадинами. Один рукав толстовки был задран, открывая следы от многочисленных уколов. Длинные изящные ногти на пальцах, которые я помнил, были обгрызены, из обкусанных заусенцев сочилась кровь. Ева Брайер лежала на боку, кутаясь в одеяло. Ее миндалевидные глаза были закрыты. Я не смог определить, спит она или потеряла сознание. Присев на корточки, я осторожно смахнул длинные волосы с ее лица. Никакой изящной прически не было, только всклокоченные бурые волосы, напоминающие цветом землю.
– Ева! – негромко окликнул я и не получил никакой реакции.
Я легонько потряс ее за плечо:
– Ева!
Она застонала – утробный протест, вырвавшийся из закрытого рта. Ее конечности дернулись. Она зашевелилась, открывая глаза, однако окружающее не зарегистрировалось у нее в сознании, и она снова их закрыла. Я потрепал ее по щеке:
– Ева, проснись!
На этот раз она проснулась. Ева Брайер открыла свои золотистые глаза и перекатилась на спину. Сосредоточив взгляд на моем лице, она вытаращилась в ужасе. Сделав судорожный вдох, она испустила первобытный крик и попятилась прочь от меня. Поднявшись на ноги, я последовал за ней, но она набросилась на меня с кулаками. У нее из горла вырывались завывания, не образующие членораздельных слов. Наткнувшись спиной на кирпичную стену, Ева замахала на меня кулаками, словно отгоняя пчелиный рой. Мне пришлось схватить ее в крепкие объятия.
