Собеседница перестала задавать вопросы и от этого появилась скованность. Было неловко торопить, но Фрида всё стояла и молчала, будто это Мия попросила её заскочить сюда. Уже надоело даже рассматривать телескоп, но начать листать подарок было бы нагло. В эти самые секунды хотелось пропасть, настолько не было понятно, чего от неё хотят.
— Знаешь, Мия, как-то так вышло, что ты очень часто попадалась мне на глаза. В городе, где заблудиться проще простого, это особенно удивительно. Когда я заскочила перекусить в таверну, то заметила, как ты спускаешься со второго этажа с двумя чемоданами. И почему-то запомнила этот момент. А через пару дней я видела, как ты с этими же чемоданами идёшь, наклонив голову вниз. И вот сейчас в книжной лавке. Мы опять пересеклись.
— М-м-м… А это что, плохо?
— Нет, совсем нет, — девушка зажестикулировала руками. — Просто… Ты выбиваешься на фоне других жителей Мейярфа. Скажи, ты местная?
Мия почесала голову и не знала как ответить. Ответь “да” или “нет” — получится не полная правда. Потому она пожала плечами.
— Невольница? Невольничество строго наказывается, если ты не знала. Ты не должна никому прислуживать.
— Нет. Не невольница, честное слово.
— А что тогда? Что с тобой случилось?
— Ничего такого. Я просто работаю на человека. Его зовут Зауж. Он строгий, но он мне по-настоящему много даёт. Без него я бы пропала. Я доставляю его товары, а он мне даёт еду и даже разрешает спать в его таверне. Поэтому всё не так страшно, как кажется. Я устаю за день. Но ещё я отдыхаю вечерами.
По реакции Фриды было видно, что эти слова её не успокоили. Она нахмурилась и засмотрелась в одну из дыр на крыше. Мия не умела читать людей. Волнение Фриды казалась неподдельным, но люди умеют выглядеть и вести не так, как чувствуют на самом деле. Зауж часто улыбался, говоря с посетителями, но это выглядело не по-настоящему. Будто показывал зубы врачу, а не делился искренностью.
— Я может слишком настойчивая. Прости, — Фрида произносила это аккуратно, не с тем рвением, что слышалось в предыдущих её фразах. — У меня такое случается. Если тебе не трудно, можешь сказать как ты к нему попала? Что-то случилось с твоей семьёй?
— Наверно…, — Мия вовсю старалась подбирать слова, чтобы собеседница не подумала лишнего. — У меня очень странная история. Сама не знаю, как было на самом деле.
— Не знаешь? Или он запретил тебе рассказывать? Если так, то не бойся. Всё останется между нами.
— Он не запрещал. Просто у меня в голове есть одна версия. Ну, в которую я верю. Вот только Зауж говорит, что у меня большие проблемы с головой. И что я всё выдумала. Я понимаю почему он так считает. Но доказать что права не могу. Всё так… — хватило только сил пожать плечами.
Фрида кивнула. У неё, казалось, пропадало желание задавать вопросы. Как бы Мия ни пыталась красочно ответить, как бы ни хотела звучать красиво — её предложения были короткими, мысли запутанными, а описания и ответы на вопросы совершенно скудными.
— Давай тогда поступим вот как. Я расскажу тебе один совершенно, — собеседница даже издала смешок на этом моменте, — неправдоподобный факт обо мне. Вот услышь его обычный человек, точно бы решил, что я вру. Но я скажу правду о себе. А потом ты можешь поделиться со мной, и я обещаю, что поверю. Как тебе такой обмен секретами?
— А у меня совсем нет шансов угадать твой секрет?
— Совсем. Ни единого шанса.
— Тогда подходит, — интерес не на шутку дал о себе знать. — Но только ты первая. Если можно.
— Конечно.
Фрида уселась на край стола, но тот скрипнул так, что любой бы вскочил как ужаленный. Мия засмеялась, да и на лице Фриды проскочила неловкая улыбка. Она отряхнула одежду и просто упёрлась спиной в стенку.
— Ну хорошо. Некоторые люди для меня, скажем, излучают свет. Есть обычные, а есть те, рядом с которыми я вижу фиолетово-серое мерцание. И у тебя оно тоже есть. Вот здесь, возле солнечного сплетения. Это, наверно, меня и поразило. Ты ходишь туда-обратно по много раз в день и при этом мерцаешь. Для меня это настолько несовместимо, что в какой-то момент я просто отвлеклась от всех своих дел и смотрела на тебя. Вот ты идёшь с этими чемоданами за спиной, идёшь и светишься.
