Мия внимательно смотрела на Фриду, пока та была близко. Справедливости ради, нельзя было её вот так спешно называть серой и блеклой. Сейчас, посмотрев на этого человека заново, хотелось сказать, что она олицетворяет не серость, а серебро, которое Мия по незнанию не разглядела. Такого цвета были её волосы, и, если лунный свет не обманывает, глаза. Одежда её была сочетанием серого, бежевого и холодного жёлтого цвета. Фрида была выше и старше Мии. Когда слушала, каждый раз поджимала губы и смотрела не в глаза, а чуть мимо. Будто уже обдумывала ответ. На это могло уйти какое-то время, но когда она задавала вопросы и отвечала, все слова находились на своих местах. Возникало чувство, что с губ этого человека срываются только тщательно обдуманные вопросы и утверждения, что граничат с истиной. Всё это не было чем-то неоспоримо хорошим, но то, что Мия поспешно присвоила этому человеку серость и тусклость, было однозначным промахом.
— А что, мерцающие люди чем-то особенные?
— Да, — она произнесла это серьёзнее всех других фраз. — Да, Мия, ещё как. Но как бы мне ни хотелось, у меня не хватит времени объяснить, чем именно. Эти люди, они… некоторые из них играют важную роль в моей судьбе, скажем так.
Мия осмотрела свои руки и не заметила ничего такого, как ни всматривайся.
— И даже сейчас я свечусь для тебя?
— Да. Всегда.
— Но это не плохо, да? Это не болезнь какая-то?
— Нет! Такого предположения я ещё не слышала. Нет конечно!
Фрида впервые рассмеялась. Это был красивый смех, но пришлось отвлечься от мыслей о нём. Нужно было думать о том, как красивее донести свою мысль. Уже был вечер, но солнце, казалось, ещё днём выжгло все остатки здравого рассудка. Мия решила говорить как есть. По-настоящему, а там уже как получится.
— А что насчёт тебя?
— А, я… Да. У меня, это… В общем! Со мной во снах разговаривает какое-то существо с жёлтыми глазами. И в одну из ночей оно рассказало, что настоящая я — целый океан крови, представляешь? И иногда даже спрашиваю себя, почему мне это только снится, если так и есть? Это кажется мне странным, но очень правдивым, потому что голос точно не обманывает. Будто он — это единственное, в чём я могу быть твёрдо уверена. Даже ловлю себя на мысли, что я ведь должна быть жидкой, а вместо этого хожу и таскаю чемоданы. Но Зауж говорит, что нашёл меня на заднем дворе своей таверны среди ящиков и досок. Совершенно не в себе, нёсшую полную чушь и просящую о помощи. Вот он меня и приютил. И в этом есть смысл, вот только я не верю ему. А знаешь, что мне говорит голос во снах?
— Что?
— Вот была большая бочка, внутри которой находилось кровь. Эта бочка упала с большой высоты и разбилась. И кровь вместо того чтобы растекаться в стороны, начала собираться и обретать форму. Вот так я и появилась.
Какое-то время они остались сидеть в тишине. Некомфортная тишина. Никакого взаимопонимания в этой тишине не было. Такая бы тишина образовалась, если бы человек признался в преступлении. Когда говорила Фрида — всё было замечательно, но каждый раз, как очередь доходила до Мии, хотелось сгореть от стыда и дискомфорта.
— Это… необычно. И воспоминаний о детстве и родителях у тебя нет? О том, что было до этого.
— Нет. Потому что и никакого “до этого” и нет.
Собеседница не спешила с вопросами.
— А давно это произошло?
— Что?
— Эта история с бочкой. Не помнишь?
— Не знаю точно, — Мия стыдливо пожала плечами. — Месяц назад, наверное. Я не сумасшедшая, просто в это воспоминание я верю больше, чем во что бы то ни было. Оно точно было, но я не знаю, как его доказать или проверить.
— Я верю.
Мия кивнула, потупив взгляд. Неловко. Слова Фриды сейчас не звучали твёрдо, но почему-то хотелось в них верить. Сразу так и не скажешь почему. Хотелось, и всё, даже если это острые шипы лицемерия, на которые ей придётся стать, чтобы набраться опыта.
— Я верю настолько, насколько получается. Для меня это трудно представить, но я не думаю, что ты врёшь или выдумываешь глупости. Просто нужно немного времени.
— Спасибо. Думаю, много кто даже не захотел бы слушать до конца. Или бы вообще рассмеялся. Если ты х…
Её перебил куда более приятный и воодушевляющий голос, который Мейярфу был куда нужнее.
—
Разговор из рупоров был довольно громким. Из-за выбитых окон и дырявой крыши звук проникал сюда проще простого. Оставалась либо подождать, либо общаться на повышенных тонах. Мия насупилась и, подойдя к Фриде поближе, крикнула:
— Представляешь, у нас тут такое каждый день! По несколько раз! Даже в рань!
Фрида кивнула. Её этот факт почему-то не удивил, и она принялась ждать, пока диалог закончится. Девушка молчала и смотрела прямо на Мию, но ответить тем же не хватало духу. Приходилось то коситься, то пару секунд рассматривать собеседницу, то снова делать вид, что ей интересен потолок.
