Парадокс буквально выдавливал это, говоря между порывами смеха. Мие тоже стало смешно, и она вдруг резко для себя поняла, что сон совершенно пропал. Исчез, будто внезапно наступил полдень, и она только проснулась. Сейчас все мысли были сконцентрированы на глупом, но смешном словосочетании.
Со временем смех стих, и они сидели в абсолютно комфортном молчании. Докс смотрел то на траву, то назад, за окошко. Несколько минут, и от его смеха не осталось ничего. Напротив, он выглядел серьёзным и явно думающим о чём-то своём. Почему-то возникла мысль, что барабанящий дождь всё же проникал сквозь крышу и барабанил по самому Доксу.
Мия заострила своё внимание на покачивающихся неподалёку колосках. Они казались такими крепкими, способными устоять и утром, и ночью, и даже под осенним дождём. Стало интересно, что вообще способно прорасти сквозь землю в пору, когда даже листья с деревьев опадают. Суть заключалась не в температуре, ведь было не так холодно, а в самой природе этих колосьев. Деревья почему-то лысели, трава становилась красной, а большинство цветов прятались под землёй. Только колосьям всё было нипочем.
А потом впервые за всю ночь подул прохладный ветерок. Настроение стало осенним, и даже вдохи казались какими-то тяжёлыми. Дождь прекратился.
— Вот дождь и сдался. Переждали.
— Это было красиво. Мне кажется, или постепенно начинает светать?
— Так и есть. — Докс хмыкнул. — Я предлагаю возвращаться домой. Хоть и спать перехотелось, но вечно гулять всё равно нельзя. Что ты думаешь?
Спутница кивнула и встала с лавочки. Докс потянулся, поправил гитару и через едва-едва освещённые луга они направились в сторону замка.
— Это ощущение, оно тоже до тебя дотронулось? Этот ветерок.
— Ветерок? Ну, ветерок я почувствовала.
— Хороший ветер. Он такой холодный и… Забытый, что ли. Я просто хочу сказать, что есть у меня в жизни ощущения, которые ассоциируются с детством. Когда я был маленьким, то ощущал другие запахи, ел другую еду и даже воспринимал другой ветер. И когда я с ними сталкиваюсь сейчас, они мне кажутся такими далёкими-далёкими, как воспоминания, что я не смогу ни вернуть, ни забыть. Откуси бабулин пирог сейчас и тогда, когда тебе семь лет. Два разных пирога получатся. И ты только можешь вспомнить ощущение того, что было, а вот вкус никогда уже не почувствуешь. Так у меня бывает и вот с таким, уже холодным ветром.
Рассказчик хмыкнул и задумался, будто не сомневался в том, что доходчиво объяснил. Но он рассказывал так, словно просил, чтобы ему дали договорить и не перебивали.
— Вообще, если быть честным, я хотел бы немного поговорить. Даже не поговорить, а поделиться с тобой одной вещью, что засела у меня в голове. Хорошенько, так, засела. Но никаких нравоучений, обещаю. Просто мои мысли обо всём, что у меня получится сказать. И про этот ветер, и про всё на свете.
По пути Парадокс сорвал не спрятавшийся цветок. Идя, он отрывал и скручивал в трубочки лиловые листья. Так, наверно, думалось легче.
— Для меня всё начинается с ощущения. Назовём его предчувствием, что меня преследует. Я часто задумываюсь о том моменте, когда всё начиналось. К примеру, наш замок, он ведь тоже когда-то появился. И это стало большим началом для тех, кто боролся за каждый его кирпич. Для некоторых из нас это ярчайший момент, и текущий эпизод жизни берёт начало именно с него, будь уверена. Я пришёл сюда вскоре после этого, но понимаю, о чём говорю. Это такой момент, с которого время решает течь по-своему. Ты находишь близких людей и чувствуешь, что ваши сердца отбивают схожий ритм, не как с другими людьми. Тогда начинается ваша, непонятная всем другим история. Со временем появляются ассоциации, будь то цвета, музыка или фразы. Пусть так. Непередаваемые моменты обычно чувствуются потом, когда начинаешь за ними скучать. Ты живёшь рука об руку с лучшим, что можешь себе представить. Но что происходит потом?
Докс перепрыгнул лужу и помог Мие сделать то же самое.
