— Это… Тяжёлое чувство. — Слова разили неуверенностью и понадобилось время, чтобы звучать смелее. — Это страх. Мне кажется, что нашими действиями часто движет или вдохновение, или страх. Вне зависимости от какого-либо понятия, есть что-то, что сидит в нас максимально глубоко и что мы очень боимся выпускать наружу. В моей почве тоже есть страх, как бы я ни старалась выкопать его. К сожалению, он успел пустить корни достаточно глубоко. Я маскирую его под разными словами, но есть правда, которую не так просто вытащить наружу. И это то, что движет мной в такие моменты. Говорю откровенно. Чтобы это было понятно, без каких-то теней, которые способно нарисовать воображение.
Собеседница на пару секунд повернулась в сторону замка. Он находился на своём месте, просто захотелось убедиться в этом ещё раз. Просто так, на всякий случай. Достаточно было увидеть хорошо знакомые очертания, чтобы подобрать нужные слова.
— Когда-то я создала нечто настолько важное для себя, что до сих пор не перестаю видеть в этом смысл своей жизни. Оно оказалось настолько ценным, что я смело могу сказать, что это и есть та самая бесконечность, никаких плюсов и минусов. Этот замок за нами, это место и люди, которые его наполняют, превратились для меня в куда более важное понятие, чем семья. Я не знаю, какое слово подобрать, но с каждым из вас у меня есть что-то большее, чем просто связь. Здесь происходили и ещё произойдут самые яркие, самые лучшие моменты моей жизни. Я готова отвернуться от всех живущих, пока вы рядом, я готова броситься в заведомо проигрышное сражение против всего мира, если только буду знать, что Орторус будет со мной.
Фрида произносила слова и предложения так, словно давно научилась перешагивать через самые высокие препятствия. Но это было не так, хоть её паузы казались минимальными, а темп речи практически обычным. И всё равно чувствовалось, что каждое предложение словно срывает с неё слой теплоты.
— Но я боюсь потерять каждого из вас. Несуразица, знаю. Ведь то, чем мы занимаемся совсем, никак не сходится с понятием “безопасность”. Каждый из нас часто рискует очень многим. И, несмотря на это, я боюсь, что важная для меня жизнь в один день оборвётся. До сумасшествия боюсь даже на миг представить это. Каждый раз, в решающий момент таких заданий, как это, я стараюсь не сойти с ума и выглядеть сильной перед всеми. Но быть стойкой наедине с собой очень тяжело, Мия, и это невозможно скрыть. Мы создали этот дом для того, чтобы какая-то горстка людей могла чувствовать себя счастливой. Но счастье в нашем случае — окончание очень острого лезвия, по которому мы идём, стараясь не потерять равновесие. Счастье стоит риска, я понимаю это, но в то же время… Страх. Мои мысли обгладывает страх, который я не могу утихомирить. Поэтому я даже не хотела слушать твои слова. Потому что остальные опытные, уже не раз сталкивались со сложностями и тщательно к ним готовились. Но ты — нет. Я просто не прощу себя, если в этот дом не вернётся та, кому я хотела показать так много. Пусть даже она уйдёт потом, убежит и возненавидит нас. Но только не смерть. Я боюсь смерти. Я боюсь увидеть мёртвое тело человека, которому я могла бы подарить будущее.
Это стало последним предложением, которое произнесла Фрида. Затем понимание одной сути связало их обеих. Эти слова казались настоящими, и их вес был ничуть не меньше чем у того, что намеревалась произнести она сама. Хотелось приобнять этого человека и соврать, сказав: «Я понимаю этот страх так же хорошо, как ты». Эмоции были такими же яркими, только совершенно другими. Но вот сам вид страха являлся клеткой, которая сковывала именно Фриду. Клетка Мии выглядела совершенно по-другому.
— Я верю тебе. Не так хорошо могу почувствовать, но верю твоим словам и понимаю их. И даже если бы я их возненавидела, я бы сумела принять любое твоё решение. Не из-за слепой покорности, а из-за уважения. Того уважения к тебе, которое возьмёт верх над любой фразой, которую я способна произнести. Пока меня направляет твоя рука, я последую любому направлению, клянусь своей жизнью. Но сейчас дай мне один, один только шанс поделиться своим страхом. Дай мне шанс сделать это, пока у меня хватает смелости. Не возражать тебе, но осмелиться попросить. Стоит тебе просто отрицательно мотнуть головой, и я пойму, но у меня получится хотя бы поделиться. Я хочу, чтобы эти слова слышали только мы вдвоём и больше никто, ни один человек в целом Виоландо. Один только шанс.
Фрида медленно, но довольно решительно кивнула. Мия не сразу нашла что сказать. Простой и до боли знакомый симметричный знак застрял в сознании, готовый то ли испариться, то ли навсегда там остаться.
