От такого предложения офигел не только Ибун, но и нарки. Они даже перестали суетиться и замерли с открытыми клювами.
— Что⁈ — только и сумел выдавить из себя ошарашенный здоровяк.
— Ну а что? Ты хочешь тут ради ничего биться насмерть? — резонно заметил я, кивая на замерших зверюг. — Так есть мясо или нет?
— Вяленное…
— Ну так доставай!
Он вытащил из хранилища довольно объёмный и тяжёлый с виду холщовый мешок. Даже я, своим обычным обонянием, ощутил дурманящий аромат восхитительно приготовленного мяса.
— А вы, — я обратился к стае, которая уже вовсю тянула шеи в сторону мешка, — хотите рискнуть жизнью ради еды или согласитесь на обмен? Мы вам еду, а вы не мешаете нам идти через лес. Кто у вас главный?
Прихваченный пылесосом за яйца нарк осторожно взрыкнул, обозная лидером себя. Что ж, выходит, я не ошибся.
— Сейчас я тебя медленно отпущу, вы поедите, и мы тихо-мирно разойдёмся. Договорились? — произнёс я с серьёзным выражением, под скептическим взглядом Ибуна.
Вожак согласно клацнул клювом и я выключил пылесос.
Нарк на негнущихся лапах сделал несколько неуверенных шагов в сторону, прилёг на мох и с самым несчастным видом осторожно стал вылизывать распухшие шары. Он периодически поглядывал на меня с осуждением и громко вздыхал.
— Ну а чего ты хотел? — удивлённо произнёс я, без страха присаживаясь на корточки возле него. — Вы первые на нас охотиться стали!
Он внимательно посмотрел мне в глаза, вздохнул, и снова вернулся к вылизыванию, тихо рыкнув что-то про «обстоятельства».
— Ну так и у нас обстоятельства, — я хмыкнул, коротко потрепал его по мощной голове, что вызвало шок вообще у всех присутствующих, и встал, повернувшись к стае: — Итак, граждане нарки, сейчас каждый из вас по очереди подойдёт к мешку и три раза опустит клюв в мешок. Сколько за три куся съедите — все ваше. Понятно?
Тут вожак поднял голову и недовольно щёлкнул клювом.
— Не, не, — я покачал головой, — то, что в нас мяса больше, не значит, что мы дадим вам столько же.
Главный нарк снова взрыкнул и скрежетнул клювом.
— А жопа не треснет? — возмутился я. — Траву пожуйте с духовной энергией. Мы и так идём вам на уступки!
— Что он хочет? — не удержался от любопытства Ибун.
— Ну, типа, в вяленом мясе нет духовной энергии, а если бы они съели нас, то стали бы сильнее.
— Может им по пилюле дать? — предложил здоровяк. — Действительно, не совсем честно.
— Ты вообще на чьей стороне⁈ — охренел я от такого предложения.
Вожак издал несколько коротких, требовательных звуков.
— Ну показывай ему пилюли, раз предложил, — я махнул раненой рукой, скривился и добавил: — А от ранений есть что-нибудь?
Ибун вынул шкатулку с пилюлями и кувшин молока. Кувшин он протянул мне, а вожаку издали показал одну из пилюль.
Тот кивнул и требовательно распахнул клюв. Ибун боязливо приблизился и бросил синий шарик нарку. Тот ловко схватил его прямо на лету, проглотил и довольно зажмурился. Затем рыкнул стае и та пришла в возбуждённое состояние — звери подпрыгивали, щелкали клювами и радостно завывали.
Я распечатал кувшин и поморщился — как бы на такой шум к нам не заглянула ещё какая-нибудь тварь. Если со всеми так договариваться, то в горах мы сможем максимум полюбоваться пейзажами, поскольку повышать развитие будет нечем.
Жадно припав к широкому горлышку, я, разумеется, облился, но не расстроился — белое на белом не особо заметно. Внезапно послышался требовательный писк и все нарки, выстроившиеся в неровную очередь на раздачу, напряглись и припали к земле, готовые то ли броситься на нас, то ли убежать.
Писк повторился несколькими разными тональностями и не нёс смысловой нагрузки, но клюватые засуетились и стали предостерегающе подвывать, повернув морды к зарослям кустов. Почти сразу там зашевелилась трава и над ней показалась любопытная мордочка совсем мелкого нарка. Куст качнулся, и возмущённо пропищавшую малявку резко утащило обратно, под защиту зелени.
Но в метре левее, тут же появилась ещё одна малявка, и без колебаний побежала ко мне, требовательно пища́. Мамаша, скрывающаяся в кустах, кинулась следом и попыталась схватить отпрыска клювом, но промахнулась, и тот сумел добежать до моих ног. Вцепился когтистыми лапками в голую кожу и, совершенно по-кошачьи, стал выпрашивать еду.
— Не стая, а цыганский табор какой-то… — вздохнул я, наклоняясь и гладя маленькую клюватую голову. — Ну, на.
Опустил кувшин и мелкий тут же попытался энергично просунуть голову в горлышко, но клюв не лез, отчего малой злился и возмущённо пищал. Из-за кустов выступила мамаша малыша и боязливо стала приближаться, чтобы забрать бесстрашного отпрыска.
— Ибу́н-мастер, есть что-нибудь плоское, чтобы молока налить? Какой-нибудь тазик, — обратился я к товарищу и проворчал тихо себе под нос:— Особенности национальной охоты, блин…
Здоровяк тут же вынул из хранилища памятую и покрытую сажей двухметровую сковородку на четырёх ножках, некогда бывшую красивым Небесным Котлом и поставил на мох. Видя, что я дал отмашку, он вылил туда пять кувшинов молока и отступил на шаг.
