Ничего не предвещало беды, пока здоровяк не снёс молотом сухое, поваленное дерево, преграждавшее нам путь. Раздался неприятный тонкий писк-скрежет, и из остатков полого ствола на нас хлынула серая волна мышей. Или не мышей… Я хер его знает, что это за зубастые твари, но они мгновенно сожрали наши «прочные» штаны, оставив коротенькие шортики, и вгрызлись в оголившиеся ноги и то, что между ними.
Сначала дурниной взвыл я, потом Ибун, а потом уже и Вихрь.
С забавным звуком сотни серых тушек быстро исчезали в раструбе пылесоса и через несколько минут всё закончилось. Всё, вместе с моей духовной энергией, на месте которой опять возникла сосущая пустота, вместе с удобными сапогами и штанами, и вместе душевным равновесием.
Раны от мелких, острых зубов невыносимо жгло огнём и я, плюнув на конспирацию, выгреб из пылесоса пригоршню мелких пилюль ЖЭ.
— Друг, это… — потрясённо пробормотал Ибун, когда я отсыпал ему в ладонь половину ярко красных крупинок.
— Просто ешь и не задавай вопросов, — проворчал я, закидывая в рот лекарство и прислушиваясь к ощущениям.
Раны затянулись почти сразу, и даже вакуум резерва пропал, уступив место знакомому, но едва заметному ощущению ледяной массы в груди. Бросив взгляд в свой внутренний мир, наткнулся всё на тот же жиденький туман. Пока без изменений.
Откуда-то справа послышался многоголосый, приближающийся вой и мы синхронно повернули головы в ту сторону.
— Давай свою вонючую жижу! — я требовательно протянул руку, предпочтя вонь агрессивной фауне.
— Не поможет, если это нарки — произнёс побледневший Ибун.
— Кто⁈ — я выпучил глаза.
— Быстрые и жестокие стайные хищники. С нашим развитием мы покойники!
— Тогда бегом! — выкрикнул я, стартуя с места и безоговорочно веря товарищу, при этом стараясь не зацикливаться на том, откуда проживший всю жизнь в храме «не охотник» столько всего знает про зверьё.
Мы лосями ломанулись через густой лес. Но в обычном, человеческом темпе. Ибун понимал, что я не обучен всяким техникам передвижения и не ускорялся сверх меры. А я же напротив — попытался повторить уже виденные у других сверхзвуковые спринтерские рывки.
К удивлению, духовная энергия мгновенно отозвалась, когда я довольно чётко представил себе форсаж организма на основе школьных знаний биологии. Всего лишь ускорил кровообращение и метаболизм, замешал лёгкий адреналино-дофаминовый коктейль, ну и заместил окислительные реакции чистой духовной энергией, сразу преобразованной в биоэлектричество. Рефлексы тут же обострились, сердце забилось как бешенное, а мышцы наполнились невероятной силой!
И я рванул вперёд!
Вопреки расхожему мнению, время не замедлило для меня свой бег. Деревья всё так же мелькали мимо как сумасшедшие, но теперь разогнанный мозг успевал обрабатывать всю поступающую информацию и подмечать малейшие детали, вроде жука, прижавшегося к падающему листочку.
Едва я ускорился, как здоровяк всё понял и тоже припустил. Но теперь я заметил, что в отличии от меня, он двигался странными рывками, будто кукла. При этом дико пучил глаза, отвратительно маневрировал и просто сшибал препятствия, которые не мог обогнуть. Я же ощущал невероятную лёгкость, свободу и эйфорию от движения! Да такую, что казалось, будто могу запросто вбежать по вертикальной стене или легко прыгать прямо по кронам деревьев, едва касаясь ногами листьев.
Разумеется, я не преминул это проверить и тут же запрыгнул на нижние толстые ветки деревьев. Кажется, физика и анатомия вышли из чата, когда я, хохоча как безумец, на дикой скорости скакал с дерева на дерево, изгибаясь в невозможных кульбитах, чтобы пролететь в особо узких местах переплетённых ветвей.
«Да в таком состоянии можно же запросто отмудохать любое зверьё!» — мелькнула шальная мысль, но память вежливо напомнила о сумеречных медведях и здравый смысл возобладал.
Ну а всё приближающийся вой как бы намекал, что зверушки на хвосте явно не из простых.
А ещё неприятно удивил расход духовной энергии в режиме форсажа — такими темпами она закончится уже через пару минут. Неудивительно, что в тот раз Ирия так злилась на деревенских, заставивших её примчаться пулей. А если учесть, что это фактически деньги, то всё становится ещё печальнее.
Внезапно торжествующий вой прозвучал настолько близко, что я резко обернулся и тут же похолодел!
В каких-то пятидесяти метрах, позади нас, по веткам деревьев ловко скакали полтора десятка тварей размером с овчарку и с «гиеновым» рисунком зелёно-жёлтой шерсти. Они подруливали в длинных прыжках красивыми пушистыми хвостами, подвывали и щёлкали зубастым ястребиным клювом на приплюснутой голове. Их много суставчатые, будто паучьи, лапы, с крючкообразными когтями, немыслимо изгибались, умело цеплялись за древесину, и без устали несли поджарое тело вслед за добычей.
— Нарки! — выдохнул обернувшийся Ибун и ускорился, снося, очередное тонкое деревцо. — Нужно…Выйти… Из… Леса!
Но это и так было понятно. Вот только твари настигали нас слишком быстро, а за деревьями не было ни намёка на просвет.
