Из кустов тут выскочили штук девять щенков и радостно залезли с лапами в подготовленную молочную лужу. Они крутились на месте, жадно лакали, пихались, и очень быстро вымокли насквозь. Вслед за ними вышли из кустов пять самок и остановились неподалёку.
Видя, что мелким ничего не угрожает, взрослые нарки вновь выстроились в очередь на раздачу мяса и пилюль, а я присел возле молочной лужи и умилялся резвящимся там малявкам, потихоньку хлебая из кувшина.
Минут через пять кровь на моих ранах высохла, а зажившая кожа довольно сильно чесалась. Получившие свою пайку особи вместе со мной присаживались у сковородки и вскоре я оказался в окружении довольных и сытых клюватых морд, с умилением глядящих на потомство.
Мелкие уже давно не скакали, а лежали пластом на раздувшихся животах. С мордочками в молоке по самые глаза, они сыто пускали ноздрями пузыри и осоловело щурились.
Сделав последний, контрольный глоток из кувшина, я удивлённо почавкал и неверяще уставился на горлышко — отчётливый привкус скисающего молока вогнал меня в шок! Принюхался к остаткам молочной лужи и чуть не заорал от радости! Видимо в слюне нарков содержатся нужные бактерии и теперь я могу получить долгожданный кефир!
— Дружище, ты не поверишь! — я подскочил над окружившей меня стаей и обернулся к Ибуну, чтобы поделиться с ним радостью, но тут же застыл.
Здоровяк смотрел на меня пустым, остекленевшим взглядом, а из его могучей груди торчало длинное копьё, с широким наконечником. А рядом какой-то мужик поднимался с корточек с его молотом в руках.
— Молот у меня, но это просто мусор…— разочарованно произнёс незнакомец, в длинной красной накидке из чешуи, выдёргивая копьё из тела моего товарища.
Он распрямился и равнодушно мазнул ледяным взглядом по стае нарков и по мне. На вид этому вылитому Ван Даму ему было под сорок, но хрен их тут всех разберёт. Вот только это был определённо тот смый тип, которого я видел в компании Фила!
Звери вздыбили загривки и сомкнули ряды, защищая молодняк, но чувствовалось, что они в ужасе. Причём настолько, что не могли даже бежать.
Меня и самого неслабо придавило холодной жаждой убийства, не оставляющей и тени надежды на спасение.
Из кустов бесшумно вышли ещё двое, удивительно похожих на первого чертами лица. Один был вооружён очень сложным многозарядным арбалетом, а второй щеголял двумя длинными клинками на поясе. Как и на первом, на них были одинаковые красные чешуйчатые накидки, высокие чёрные сапоги с металлическими носками, свободные чёрные штаны, с элементами бронирования, и облегающие серые куртки со множеством ремешков и металлических нашлёпок.
— Да какая разница если за него платят? Осталась ещё вон та штука, — произнёс арбалетчик и указал на стоящий неподалёку от меня пылесос, сверяясь с бумажкой в руках. — Это самые лёгкие пятьсот миллионов! Уже сегодня, братья, мы сможем шагнуть на восемьдесят вторую ступень!
— Фас! — крикнул я, обращаясь к дрожащей от ужаса стае и грозно указывая пальцем на незнакомцев.
Нарки покосились на меня, как на идиота, и плотнее сгрудились вокруг сковородки с сидящими там детёнышами, скулящими от страха.
— Что ты пытался сделать? — надменно, через губу спросил убивший Ибуна, с чавкающим звуком вырвал копьё из тела и небрежно направил на меня перемазанное красным остриё, с которого сорвалась алая капля крови.
Давление усилилось, но я заметил, что чем чаще попадал под подобное воздействие, тем легче становилось ему противостоять.
— Отвлечь внимание? — я насмешливо приподнял бровь, когда кабель пылесоса подкрался в траве к самой ступне копейщика.
Но едва провод коснулся его сапога, как мужик неуловимым движением сместился на два шага в сторону и презрительно скривился:
— Какой был смысл опасаться этой медленной верёвки?
— Сказано — быть настороже. Значит, есть причина, — пожал плечами арбалетчик и направил на меня оружие: — Отвязывай веревку с пояса.
Меня прошиб озноб. Они всё знают, и я лишён главного преимущества — неожиданности и недооценки опасности противником!
— Просто пристрели его, — вступил в разговор мечник.
— Ну нет! Я хочу выяснить, чем он так разозлил целого стража Церкви, — усмехнулся арбалетчик. — Расскажешь?
— Да запросто! — я натужно, без всякой уверенности улыбнулся, краем глаза наблюдая, как бледный и потный Ибун возвращается к жизни, но тут же замирает и лишь мелко дрожит, вжимаясь в траву. — Он спросил у меня: «Вилкой в глаз или в жопу раз», ну я ему вилку и воткнул.
Вот же чёрт! У меня нет ни малейших мыслей, как противостоять им. Сразу же видно, что они профессиональные воины, в отличии от нас! От меня…
Так что, кабель на поясе я развязал и бросил на траву.
Пока потяну время, а там как кривая вылезет. Тем более, что возможность управлять Вихрём по-прежнему присутствовала, несмотря на отсутствие физического контакта с артефактом. Это чувствовалось.
— Ты лишил глаза стража Церкви сто первой ступени? — с ехидной ухмылкой произнёс копейщик, осторожно поддевая кончиком копья безжизненный провод.
Остальные двое тоже криво усмехнулись.
