Дни локдауна. Гелла, Лёха, Арс и Кармен живут на съёмной квартире, где в алкогольном угаре прожигают свои будни. Неожиданно прилетает новость – в стране на сутки отменили уголовное преследование за физическую расправу. Компания решает выбраться за пределы четырёх стен и посмотреть, что происходит вокруг. Они даже не подозревают, чем для них обернётся эта вылазка в город. Друзья встречают Антона Лютого – бывшего редактора раздела культуры авторитетного интернет-издания, но настолько в современной культуре разочаровавшегося, что он решает стереть её с лица Земли. А тем временем Ночь беззакония выходит из-под контроля. Антон предлагает компании присоединиться к его повстанческому отряду и ребята вместе с ним отправляются в разбитый за городом лагерь, чтобы пройти там военную подготовку. Деятели искусства также берут в руки оружие. Война между культурой и БЕСкультурными набирает обороты…Содержит нецензурную брань.
Не помня себя, мы как оголтелые суки мчались вдоль ночной набережной и орали не своим голосом. Каждый из нас по очереди отрыгивал всякую несусветную чушь, в которую мы настолько верили, что она становилась нашей реальностью.
– Лёшка, вот и всё, кабздец начал тотальные обнимашки с этим долбанутым обществом! У меня 20 френдов из ВК уже сообщили, что уволились с работы. Кто сваливает в Европу, кто уходит жить в леса, а кто – в запой. Женёк уже вовсю отмечает своё увольнение. Он как раз в прямом эфире в Инсте! У Дэнчика вискарик. А у нас остался вискарик?
– Арс, братишка, у нас две бутылки вискаря! Нажрёмся как твари! Юрец пишет, что Стелла Ахмедовна не хотела принимать его заявления. А он их жрал одно за другим, и сказал, что готов сожрать всю бумагу в её кабинете, пока она ему не подпишет.
– Стелла Ахмедовна охренела? – меня распирало от смеха.
– Стелла Ахмедовна была как скала. И лишь когда в её кабинете оставался последний листик, она его подписала!
– Вот стерва!
– О! Гелла написала, что директрисе нашего музея во время официального приёма вылила шампанское на голову со словами «Вали, сука, из города. Это тебе за наших. Твой фашистский режим закончен».
– И какой итог?
– Теперь Гелла валит из города.
– Ёмаё! Но уважуха конечно. Опа! Ника пишет, что… Ааа! Чувак, это вообще жесть! Но ты же помнишь Нику? Они с мужем пытались у нас в городе продвинуть свой фестиваль европейского кино.
– Да, вроде что-то вспоминаю. И?
– Им отказали и они тогда на всю трассу «Таврида», не стесняясь в выражениях, написали подробную характеристику на весь Департамент Культурки!
– Жесть! О! Кармен в час ночи выйдет в эфир со своим моноспетаклем о локдауне. В анонсе пишет, что там будет много алкоголя и секса.
– Какой секс, если это моноспектакль?
– А я доктор? У Кармен всегда были проблемы с кукухой. Ну, посмотрим. Такое надо только под вискарь зырить.
Мы с Лёхой уже не ощущали ног, когда добрались до дикого пляжа. Было чёткое понимание ситуации – один неудачный шаг в нашем состоянии и мы останемся на этих камнях. Но это нас не остановило. Мы храбро шагнули в густую мглу ноябрьской ночи и сами не заметили, как уже через пару минут своими попами грели колючий скользкий камень у самой воды.
– Это мы столько выпили по дороге? – не поверил я.
Одна из бутылок виски была уже почти пустой. Осушив её из горла, Лёха стал открывать скучающего в рюкзаке «Дэниэлса».
Коварство «Дэна» мы недооценили. Вот мы уже на выставке, где в экспозиции наши с Лёхой фотографии на той набережной. В основном – селфи в самых разных состояниях. А вот Лёха, прыгающий голышом с камня. А вот я, распластавшийся на камнях в бессознательном состоянии. Солидные тётеньки и дяденьки подходят к этим фотографиям, качают головой, вздыхают, охоют, ахают. Одной бабулечке вообще стало плохо и она рухнула прямо посреди вестибюля. К ней никто даже не подошёл. Все равнодушно переступали через неё и продолжали с интересом рассматривать фоторепортаж нашего с Лёхой безумства.
Началась официальная часть. Дали слово известному городскому критику Гондонову. Неказистый, щупленький мужичок с тремя волосинками на голове поправил брюки, затем – очки вдвое больше его физиономии, высморкался в засаленный плоточек и запищал свой двухчасовой монолог, отмечая, как в этих фотографиях удивительно распределён свет, как необычно построена композиция, какие осмысленные лица у самих моделей. Публика начала скучать. Гелла закурила. К ней подошла смотрительница зала и лающим голосом потребовала затушить сигарету, а та, не думая ни секунды, зарядила ей дымящим окурком прямо в глаз. Дикий ор Клавдии Евпатьевны заглушил писк Гондонова. Но никто даже не шелохнулся и глазом не повёл на корчащуюся на полу бедную женщину. У Гондонова в районе паха стало расползаться тёмное пятно, он окончательно потерял свою мысль и поспешно удалился из зала. А затем к нам с Лёхой начала подходить вся эта разношёрстная масса и давать свои комментарии по поводу наших фотографий.
– Срам какой! Вы только посмотрите на себя!
– Стыдобища! Алкаши!
– Как такое можно выставлять на показ?! Кто куратор выставки?!
– Ну я куратор выставки, - потушив сигарету о Клавдию Евпатьевну, Гелла вышла к возмущённому народу.
Повисла секундная пауза, а затем старпёры вновь забрызгали ядом. Нас с Лёхой начал раздирать истерический смех. Разъярённая толпа стала наступать на нашу подругу, тянуть к ней свои потные руки и брызгать слюной. Непонятно откуда у Геллы в руках взялся светодиодный меч из «Звёздных воин» и через пару минут выставочный зал усеяло обгорелое кровавое месиво.
Следующий эпизод – я, Гелла и Лёха на совещании в Департаменте Культуры. Гелла сидит во главе стола. По ходу, она главная за культурку. Геллу я не сразу узнал: волосы аккуратно зачёсаны назад, очки в стильной оправе, строгий пиджак. Правда, на голом теле. Упругие сиськи демонстративно выпирают.
