- Значит, со Светой тебе было легче, чем со мной?
- Легче мне только с собой. У процесса мышления горизонтов пет. - Неожиданно он хлопнул себя ладонью по лбу, заставив Ольгу вздрогнуть. - Ах, да! Совсем забыл! Мне надо было отвести Машку в детский садик! Ну, ничего, за один прогул меня Светка не убьёт.
Ляля скривилась, как будто Рома сказал что-то неприличное.
- Пожевать найдётся? - поинтересовался добровольный спасатель,
- Всё на столе. Масло в холодильнике,
- А яйца есть? Утром Светик всегда жарит мне яичницу с ветчиной.
Тень подруги упорно витала рядом.
- Я жарить точно не буду. Как-нибудь сам, - произнесла Ляля с отвращением.
Она старалась не прислушиваться к тому, как Ромка, мотая головой и обжигаясь, смачно прихлёбывает горячий переслащённый чай, поглощая одну ватрушку за другой. По тарелке, зеркальной от жира, был размазан быстро подсыхающий желток, Ляля почувствовала сначала брезгливость, а потом стыд: с этим человеком она спала несколько лет, а знала так давно, что он стал как брат! Но всё равно противно.
Ольга встала из-за стола. Он с удивлением оторвался от еды:
- Ты чего?
- Я уже завтракала.
Когда она ушла в институт, под предлогом заботы о подруге Роме позвонила Семицветик.
-Ну как она там?
- Никак. Жаль се. У нее даже иконка висит и свечечка заготовлена, наверное, в церковь ходила.
- Мало ли кто теперь туда ходит, а вместо Бога самого себя в душе носит. Ей и с тобой лучше не будет.
- Посмотрим. Рано говорить.
- Сама виновата, что осталась одна.
- По крайней мере, она способна на поступок.
- Никакой это не поступок — игра в прятки с реальностью. Ты завтра про Машку не забудешь?
- Ой да, извини. Будильник поставлю. Пока.
Прошла неделя. Званый гость оккупировал широкий диван в гостиной первого этажа. Ляля перешла из верхней спальни в нижнюю, но каждый ночевал в своей комнате. Она поняла, что не может вернуться на двадцать лет назад. Этот эрзац близости устраивал женщину, поскольку спасал от безумия. Устраивал ли мужчину? Значит, устраивал, если он оставался.
Рома никогда не был жарким любовником, и единственная женщина, которую он сильно желал, звалась Лялей. На вынужденную роль наперсника он согласился без церемоний; хотя бы видеть ее постоянно — уже большая удача. Но находиться рядом и ис обнять... Каждый вечер, засыпая на чужом диване, Роман спрашивал себя: «Почему я здесь? Ведь она не любит меня и никогда не любила. По молодости я заблуждался, а сейчас, чтобы терпеть эту чудовищную муку дружеского соседства, нужно избавиться от наплывающих воспоминаний о прошлом наслаждении. Господи, дай мне забвения!»
Роман вставал затемно, когда Ляля еще спала, ехал к себе и отводил Машку в садик, а вечером доставлял обратно. Его день проходил в метро, благо он ехал по прямой и умудрялся читать книжки на ходу. Но Семицветику этого было мало, в воскресенье она явилась на Кутзовский собственной персоной, якобы затем, чтобы привезти мужу необходимые вещи, словно он не бывал дома два раза на дню.
- Заодно посмотрю, как вы тут живёте, — защебетала она как ни в чём не бывало.
- А мы не живём, мы сосуществуем, - уточнил Рома, а Ляля подумала: какой же он умница — всё понял, и теперь не надо искать слова, чтобы не пускать его в свою постель. А Светке сказала наедине:
- Пойми, я не держу его.
- Понять можно, простить нельзя, подруга дорогая. Ты ведь, когда звонила, знала, что он к тебе побежит. Простить не получается.
- А я и не прошу. Это твоя совесть корячится - что бы еще такого добренького совершить, чтобы мне совестно стало. А мне не совестно. Мне - никак. Ты зачем приехала? Укорять?
- В глаза посмотреть,
- Ну, смотри. Плохо мне, Семицветик, А Ромка к тебе вернётся. Всякая неестественная ситуация рано или поздно должна разрешиться.
- Лучше рано. Ладно, Живи как живёшь.
- Да не живу я. Не живу! — вдруг закричала Ольга так страшно, что Света зажала уши ладонями, логом обняла подругу.
- Ну, не надо, не надо, успокойся.,.
- Что за шум, а драки нет? — спросил Рома, влетая в комнату,
- Да всё в порядке, — успокоила его Света. - Ну, я поехала — дел невпроворот,
Рома проводил жену до машины и вернулся, улёгся с книгой на диван в кухне. Покладистый, всё понимающий - как же он раздражал Лялю. Когда по телевидению транслировали футбол или хоккей, он ничего вокруг не слышал, не видел и только непрерывно, почти машинально ел, нервно сметая всё подряд, в основном полуфабрикаты. Готовить он не умел - нужды не было учиться.
- Неужели, хотя бы из уважения ко мне, ты не можешь пользоваться ножом, а не кусать от куска, как делал в детстве, чтобы позлить родителей!
- Детство — великое время формирования привычек, - отвечал Рома в перерыве между таймами, — Если Светка меня не переделала, тебе не справиться.
