– Я с благодарностью разнесу весть о чуде, который ты сотворил со мной, – пообещал он.
– Никому не говори о том, что было, – попросил я, – но благодари Господа Бога за чудо, что Он сотворил с тобой моими руками, принеси дар Ему. И храни все в тайне.
– Но как я могу отблагодарить тебя? Не могу же я просто так уйти!
– Если хочешь отблагодарить меня, помоги другому человеку, что нуждается в помощи, а в благодарность тебе проси его творить добро другим. Только так мы можем преумножить добро в этом мире. Только так будут иметь смысл жизнь моя и служение мое.
Слова выходили из уст так легко, будто я всегда владел человеческим сердцем посредством красноречия. Мысли мои были чисты, словно освещенные вечным солнцем. Замолкли призраки в душе, я был весь там, с этими людьми, и не было ничего лишнего во мне, что не служило бы им и данному нам с ними вместе мгновению. Я был прав и знал, что прав. Ни сомнений, ни страха. Один только свет, который я изливал на людей, и его не становилось меньше. Это было мое место, мой смысл, цель всего пройденного пути – оправдание любым отчаяниям, бедствиям и моему отступничеству.
Я проснулся. Жизнь встретила меня тоской. По той реальности, которая была пока недоступна. По далекой мечте о будущем мне, которым я могу и жажду стать. Блаженны жаждущие, верно?..
А потом, когда первое послесонное отвращение прошло, я сказал себе, что это был знак. ТОТ САМЫЙ. Будущее, моя судьба – быть пророком. Я всегда предчувствовал подобное, но нельзя же признаться в этом так легко даже себе, а тут… Однозначное указание Бог дал! Поверить было страшно…
Я заметил, что шаман наблюдает за мной. Вокруг спали, а он допивал вчерашний напиток и смотрел на меня с легкой ноткой любопытства, но глобально – с равнодушием. Я, кажется, услышал его мысль: нам не по пути. Да – согласился я. Не знаю, услышал ли он. Не удивлюсь, если услышал.
Я поднялся на ноги и кивнул ему: чтобы не будить спящих. Он кивнул мне в ответ. И я ушел.
Ночь завершилась, а на смену ей пришел день. Моя жизнь изменилась. Когда дурнота отступила, я ощутил себя близким к Богу –
Я видел змею, которая ползла вдалеке. Наши пути не пересеклись, она даже не заметила меня. Я видел караван, который шел поодаль. Наши дороги едва соприкоснулись: один караванщик сделал приветственный жест, а я ответил таким же жестом. Они пошли дальше, но я знал, что у них все хорошо, и они знали то же самое про меня. Я порадовался, что они слегка окружили заботой мою судьбу: все ли нормально у человека, в одиночестве бродящего по пустыне? Вот она – братская любовь, которую завещал нам Господь. Вот она – дорога к Раю, которую я проповедовал в моем сне. Все было правильно, как и должно быть. Я удалялся от каравана, обменявшись вниманием друг к другу с братом моим, и уносил в своем сердце благодарность. И солнце уже не так сильно опаляло, и ноги не так сильно проседали в песке.
Я пришел в селение и увидел девушку у колодца. Она была молода – такие обычно не вступают в разговор с потрепанными скитальцами. Но она заговорила со мной:
– Что вам угодно, господин?
Воды, я просто хотел воды.
Она дала мне напиться, а потом исчезла. Я был благодарен. Тогда я заметил людей, собравшихся на центральной площади. Они окружили какого-то человека и что-то выкрикивали со всех сторон.
– Что происходит? – спросил я у одной старухи.
– Этот господин принес нам весть, но не знает по-нашенски. Все говорит да говорит, а ничего не понятно.
Я подошел к посланнику. Он посмотрел на меня и спросил по-гречески:
– Вы понимаете, что я говорю, господин?
– Да, – ответил я, ведь совсем малость я по-гречески понимал.
На его лице заиграла надежда. Он принялся мне объяснять то, что я не совсем понимал. Он объяснял еще и еще, говорил то медленнее, то быстрее, изображал руками, произносил разные слова подряд – они значили, наверное, одно и то же. Если я что-то улавливал, то переспрашивал его. Когда коряво высказанная мной мысль совпадала с его, он радостно хлопал то в ладоши, то по моей спине, всячески изображая свое довольство тем, что мы пытаемся разговаривать, и свою благодарность за мое появление на его жизненном пути.
Он привез весть о назначении римского ставленника и хотел объяснить, какие нововведения ждут население этой деревни. Много времени прошло, пока я не перевел все, что он говорил. Наконец, он махнул рукой и сказал:
– Все!
Нам принесли по кружке вина и по куску хлеба. Старуха, с которой я говорил прежде, предложила мне ночлег. Я хотел было идти дальше, но почувствовал, что стоит остаться здесь на ночь. Когда посланник уехал, я зашел в ее дом.
