Бесплодные земли полностью

– Ты намерен лишиться чувств, Эдди? – осведомился Роланд. Новый порыв ветра сорвал с него шляпу и бросил в лицо Сюзанне. Та поймала ее и нахлобучила Роланду на самые уши, отчего стрелок стал похож на деревенского дурачка.

– Нет, – огрызнулся Эдди. – И рад бы, да…

– Лучше поглядите на Джейка, – перебила Сюзанна. – Он истекает кровью.

– Да ну, ерунда, – поспешно возразил Джейк и попытался спрятать руку, но не успел, и Роланд осторожно взял ее в свои. Мальчик получил по меньшей мере дюжину глубоких колотых ранок в тыл кисти, ладонь и пальцы. Определить, целы ли кости и сухожилия, было невозможно, пока Джейк не попытается согнуть руку, однако время и место никак не располагали к экспериментам такого рода.

Роланд посмотрел на Чика. Косолап посмотрел на стрелка. Выразительные глаза зверька были печальными и испуганными. Он не сделал никакой попытки слизать кровь Джейка с оставленных его зубами отметин, хотя это было бы только естественно.

– Оставьте его в покое, – сказал Джейк и покрепче обнял Чика здоровой рукой. – Он не виноват. Виноват я, забыл про него. Его сдуло ветром.

– У меня и в мыслях нет обижать его, – успокоил мальчика Роланд. Стрелок нисколько не сомневался в том, что косолап не бешеный; тем не менее, в его намерения не входило, чтобы Чик, уже случайно отведавший крови Джейка, и дальше лакомился ею. Что же до иных хворей, какие могли водиться в крови у Чика… это, в конце концов, по обыкновению должно было решить ка.Роланд выпростал из-под рубахи угол шейного платка и вытер Чику губы и морду.

– Вот так, – сказал он. – Молодчина. Хороший мальчик.

– Чик, – тихо и невнятно повторил косолап, и Сюзанна, наблюдавшая за происходящим поверх плеча Роланда, могла бы поклясться, что расслышала в голосе зверька благодарность.

Мост качнулся под яростным напором ветра. Погода портилась, и быстро.

– Эдди, надо уходить отсюда. Ты можешь идти?

– Нет, масса, моя ходи нет; моя ползи. – Боль между ног и в низу живота все еще была сильной, но не такой, как мгновение назад.

– Добро. Ну, тронулись. Да поспешайте.

Роланд повернулся, занес ногу, собираясь шагнуть, и замер. На другой стороне провала стоял, бесстрастно наблюдая за ними, какой-то человек.

Он появился, пока общее внимание было сосредоточено на Джейке с Чиком. За спиной у новоприбывшего висел то ли самострел, то ли арбалет. Голова была повязана ярко-желтым шарфом; концы шарфа полоскались на свежеющем ветру, как вымпелы. В ушах болтались большие золотые кольца с крестами в центре. Один глаз прикрывала белая шелковая повязка. Лицо пестрело багровыми болячками, гноящимися или покрытыми струпьями. Человеку этому могло быть и тридцать, и сорок, и шестьдесят. Одну руку он держал высоко над головой. В руке было зажато что-то, чего Роланд не мог разглядеть; угадывалась только форма предмета, слишком правильная для камня.

Позади сего видения в меркнущем свете дня с какой-то зловещей четкостью вставал город. Вглядевшись в сумрачные ущелья и каменные лабиринты позади сгрудившихся на самом берегу кирпичных зданий (несомненно, складов, давным-давно под метелку очищенных мародерами), Эдди впервые понял, до чего же несостоятельными, до чего чудовищно глупыми были его мечты и упования найти здесь помощь. Теперь он видел разбитые фасады и проломленные крыши, неопрятные птичьи гнезда на карнизах и в зияющих оконных проемах без стекол; теперь он позволил себе почувствовать дыханиегорода – и то были отнюдь не ароматы тех сказочных приправ и пряных лакомств, что мать иногда приносила из магазина Забара; Лад дышал смрадом полусгоревших матрасов, залитых сточными водами. Эдди вдруг понял Лад – увидел насквозь, до донышка. Ухмыляющийся пират, который появился на мосту, покуда их внимание было поглощено другим, видимо, представлял собой самый близкий эквивалент мудрого старого эльфа, какой был возможен для этого разгромленного умирающего города.

Роланд выхватил револьвер.

– Убери пистолю, дурачина ты, простофиля, – велел человек в желтом шарфе. Говорил он с таким сильным акцентом, что смысл его слов едва доходил до путников. – Спрячь, сердечко мое. По всему видать, ты парень не промах, огонь-молодец, да токмо со мною тебе не тягаться.

На их новом знакомце, который стоял у края провала, были заплатанные штаны зеленого бархата; он походил на флибустьера, чьи лихие разбойные деньки давно отшумели, – на больного, оборванного, но по-прежнему опасного пирата.

– Ну а вдруг я не приму твой совет? – спросил Роланд. – Вдруг я предпочту без долгих церемоний всадить пулю в твою золотушную башку?

– Тогда я прибуду в преисподнюю аккурат в самую пору, чтоб подержать тебе дверь, – ответил Желтый Шарф и скрипуче захихикал. Он покрутил в воздухе поднятой рукой. – Мне-то все едино, помирать – дак с музыкой.