Стоило им очутиться в зловонной тьме канализации, как Режь-Глотку сбавил убийственный темп, который сохранял на поверхности земли. Джейк не думал, что виной тому темнота; Режь-Глотку, похоже, знал каждый изгиб и поворот их маршрута, в точности как похвалялся. Видимо, полонивший его негодяй тешился мыслью, что Роланд угодил в западню и от него осталось мокрое место.
Самого Джейка одолевали сомнения.
Если Роланд заметил сторожевые проволоки – ловушку куда более хитрую и коварную, чем следующая, – вероятно ли, что он проглядел фонтан? Джейк допускал такую возможность, но не особенно в нее верил. Ему казалось более вероятным, что Роланд обрушил фонтан нарочно, чтобы успокоить Режь-Глотку и, возможно, заставить его сбавить ход. Мальчику не верилось, будто Роланду по плечу пройти за ними по этому подземному лабиринту (в непроглядной тьме даже стрелок оказался бы бессилен идти по следу), но его подбадривала мысль о том, что, стараясь сдержать свое обещание, Роланд, может быть, избежал смерти.
Они повернули налево, направо, потом опять налево. Когда в попытке компенсировать утраченную Джейком способность видеть прочие чувства мальчика обострились, у него возникло смутное ощущение, что вокруг – другие туннели. Приглушенный шум дряхлых, выбивающихся из сил механизмов то на миг набирал громкость, то замирал, когда идущих вновь обступали каменные городские фундаменты. По подземелью гуляли сквозняки, порой теплые, иногда холодные – смрадное дыхание туннелей, пересекавшихся с тем, по которому двигались пират и мальчик. В местах таких пересечений плеск шагов Джейка и Режь-Глотки подхватывало недолгое эхо. Один раз Джейк едва не размозжил себе голову о какой-то металлический предмет, торчавший из потолка. Досадливо шлепнув по нему рукой, мальчик нащупал что-то вроде большого вентиля, после чего стал на ходу шарить руками в воздухе, стараясь выяснить, что впереди.
Режь-Глотку задавал Джейку направление ударами по плечам, как возница мог бы править волами. Они двигались с приличной скоростью, быстро, но не бегом. Режь-Глотку мало-помалу отдышался и сперва замурлыкал себе под нос, а потом запел тихим, на удивление мелодичным тенором:
Последовало еще примерно шесть куплетов на ту же тему, прежде чем Режь-Глотку умолк.
– Теперь спой
– Я никаких песен не знаю, – пропыхтел Джейк, надеясь, что кажется запыхавшимся сильнее, чем было на самом деле. Он не знал, сумеет ли извлечь из этого какую-нибудь пользу или нет, но здесь внизу, в темноте, казалось, стоило бороться за любое преимущество.
Режь-Глотку саданул Джейка локтем по лопаткам, и мальчик едва не растянулся в доходившей до щиколоток воде, сонно струившейся по туннелю, которым они шли.
–
Джейк крепко призадумался, не желая схлопотать от Режь-Глотки еще один любовный тычок, и извлек из памяти песенку, которой научился в летнем лагере в возрасте то ли семи, то ли восьми лет. Он раскрыл рот и загорланил в темноту, слушая, как к шуму бегущей и падающей воды и глухому стуку древних механизмов прибавляется отраженное стенами эхо:
Режь-Глотку вдруг ухватил Джейка за уши, точно это были ручки кувшина, и рывком остановил.
– Прямо перед тобою дыра, – сказал он. – Голос у тебя, козленочек, таковский, что я, ей-же-ей, разодолжил бы целый свет, кабы дал тебе туда свалиться. Однако ж Тик-Так сие нипочем не одобрит, а посему, смею думать, еще некоторое время тебе ничто не грозит. – Режь-Глотку выпустил горевшие огнем уши Джейка и вцепился в его рубашку. – Теперь нагинайся, покуда не нащупаешь лестницу на другой стороне. Да осторожней, не то поскользнешься, слетишь вниз и меня за собой стащишь!
