Бесплодные земли полностью

– У нас нет выбора, – отозвался Эдди, и в небе, будто в знак согласия, вновь громыхнуло. – А теперь дайте-ка я кое-что растолкую вам.Я не знаю, что под Ладом есть, а чего нету, зато знаю вот что: барабаны, с которыми вы носитесь как дурень с писаной торбой, – это часть записи – песни,– сделанной там, откуда родом я и моя жена. – Он посмотрел в их непонимающие лица и разочарованно воздел руки: – Матерь божья коровка, не въезжаете, что ли? Вы мочите друг дружку из-за паршивой мелодийки, которая даже синглом так и не вышла!

Сюзанна положила ему руку на плечо и тихонько пробормотала: "Эдди!". Эдди точно оглох, его взгляд метался от Дживза к Мод и обратно к Дживзу.

– Хотите увидеть чудовищ? Тогда посмотрите внимательно друг на дружку. А когда вернетесь в ту дурдуху, которую вы называете своим домом, хорошенько приглядитесь к своим друзьям и родственничкам.

– Не понимаете, – сказала Мод. Глаза ее были темными и серьезными. – Но поймете. Да. Поймете.

– Ну идите же, – спокойно велела Сюзанна. – Говорить нам с вами толку мало, напрасное сотрясение воздуха. Идите своей дорогой и постарайтесь вспомнить лики своих отцов, потому что, похоже, вы давным-давно потеряли их из виду.

Без единого слова Мод и Дживз отправились обратно той же дорогой, что пришли. Однако время от времени они все-таки оглядывались – и по-прежнему держались за руки: Гензель и Гретель, заблудившиеся в чаще темного леса.

– Выпустите меня отседа, – тяжело выговорил Эдди. Поставив "Ругер" на предохранитель, он сунул его обратно за пояс штанов и протер покрасневшие глаза. – Выпустите, больше я ничего не прошу.

– Знаю-знаю, о чем ты, красавчик, – Сюзанна явно была испугана, но в том, как высоко она держала голову, был дерзкий вызов, который Эдди с течением времени научился узнавать и любить. Он положил руки ей на плечи и поцеловал, не позволив ни окружающей обстановке, ни надвигающейся грозе помешать ему проделать это неторопливо и с чувством. Когда он наконец отстранился, Сюзанна рассматривала его большими глазами, в которых плясали искорки. – Ого! В чем дело?

– В том, как я тебя люблю, – ответил Эдди, – и больше, наверное, ни в чем. Хватит с тебя?

Взгляд Сюзанны смягчился. У нее мелькнула мысль, не поделиться ли с Эдди секретом, который она, возможно, хранила… но, конечно, момент был неподходящий. Признаться Эдди, что она, может быть, беременна, сейчас было так же невозможно, как прочесть слова, начертанные на высеченных из камня тотемах Порталов.

– Да, Эдди, хватит, – сказала она.

– Лучше тебя у меня в жизни ничего не было и нет. – Зеленовато-карие глаза Эдди видели только Сюзанну. – Не умею я говорить всякую такую ерунду – видать, жизнь с Генри отучила, – но это правда. Наверное, я влюбился в тебя потому, что ты была всем, от чего меня оторвал Роланд – в Нью-Йорке, – но это только сперва. Теперь все куда серьезнее, потому что возвращаться домой мне расхотелось. А тебе?

Сюзанна посмотрела на Колыбель. Она страшилась того, что они могли там обнаружить, и все же… Она снова посмотрела на Эдди.

– Нет, я не хочу возвращаться. Я хочу до конца своей жизни двигаться вперед – то есть, пока ты со мной. А знаешь, занятно, что ты влюбился в меня из-за всего того, от чего тебя оторвал Роланд.

– Что ж тут занятного?

– Явлюбилась тебя потому, что ты освободил меня от Детты Уокер. – Сюзанна примолкла, подумала, чуть заметно покачала головой. – Нет… все не так просто. Я полюбила тебя за то, что ты освободил меня от обеихтех сучек. Одна воровала, ругалась как сапожник и имела милую привычку, распалив кавалера, оставить его с носом. Другая была уверенной в своей непогрешимости самодовольной ханжой, к тому же очень высокого мнения о себе. На мой взгляд, они друг друга стоили. Сюзанна Дийн нравится мне больше Детты Уокер, больше Одетты Холмс… и именно ты дал мне свободу.

Теперь уже она потянулась к Эдди, сжала в ладонях его заросшие колючей щетиной лицо, притянула к себе, нежно поцеловала. Эдди осторожно положил руку ей на грудь. Сюзанна вздохнула и накрыла его руку своей.

– Пойдем-ка лучше, – сказала она, – не то с нас станется улечься прямо здесь, на мостовой… а тогда, судя по всему, мы промокнем.

Эдди окинул последним долгим взглядом безмолвные небоскребы, выбитые окна, стены, покрытые коростой плюща, и кивнул.

– Да. Все равно у этого городишки будущего нет, так мне кажется.

Он подтолкнул кресло Сюзанны вперед. Когда его колеса пересекли "запретную черту", как ее назвала Мод, молодые люди оцепенели, испугавшись, что заденут какое-нибудь древнее защитное приспособление и погибнут. Но ничего не произошло. Эдди вкатил инвалидную коляску на площадь, и, когда они приблизились к подножию ступеней, ведущих в Колыбель, полил дождь, ветер швырнул им в лицо холодные капли.

Ни Эдди, ни Сюзанна не ведали, что пришло первое из великих осенних ненастий Межземелья.