Когда же Гуй Син невольно сказал, что скучает по магистру, тот осознал, что щенок не имел взрослого, которого бы он мог посчитать опорой: ни родителей, ни старших братьев и сестер. Не было никого, в ком он мог найти эти черты, а Юнь Гун Чжэнь даже дал ему имя, беря на себя ответственность за щенка. И вот, когда Гуй Син его обнаружил и мог попросить все, что угодно за молчание, он попросил лишь стать ему другом. Сердце даши нижнего вне-мира смягчилось, и Юнь Гун Чжэнь сдался окончательно, понимая, что из всех людей, что он когда-либо встречал в пути, тот стал особенным с самого начала, и ему самому хотелось заботиться о нем. Возможно, в нем проснулись родительские чувства? Или наставнические? Ведь в тот год у него появились его первые ученики. Жаль, что им было не суждено жить счастливой жизнью долго и многие обстоятельства переменились. Гуй Син стал его последней попыткой начать заботиться о ком-то. Тем более, что он был таким хорошим мальчиком, каким и хотел видеть своего ученика Юнь Гун Чжэнь. Но в нынешних обстоятельствах он не мог позволить тому быть так плотно связанным с ним. Поэтому он выполнит его небольшую просьбу и станет другом. Даст заботу, которой, возможно, никогда не было у ребенка, а если и было, то очень давно.
Каждый молчал и был погружен в собственные размышления, стараясь оправдать и найти причины своим поступкам и эмоциям.
После купания "ученики" вышли на улицу, но Гуй Син осознал, что несмотря на смущающее состояние, не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Его внезапно посетил страх, что, если он сейчас уйдет и ляжет спать, утром Юнь Гун Чжэнь снова исчезнет, притворившись сном.
— Гэгэ, ты торопишься спать?
Молодой человек заинтересованно посмотрел на ученика. Заметив встревоженное лицо, он мягко улыбнулся.
— Хорошо бы лучше пораньше, но я бы прогулялся. Перед соревнованиями мне всегда волнительно и не спится.
Конечно, Гуй Син понимал, что Юнь Гун Чжэнь вполне прекрасно должен спать перед такого рода событиями, но был счастлив, что тот приврал и согласился погулять еще немного.
Они пришли в искусственный сад, созданный в школе, и сели среди цветов так, чтобы их не было видно за кустарниками, но было видно звездное спокойное небо. Оба молчали, уже не чувствуя неловкости, и это молчание сейчас казалось Гуй Сину лучшим среди всех душевных разговоров. Шань Ян, кажется, тоже расслабился и сорвал несколько цветов, начав привычно плести венок. Увидев это, сердце Гуй Сина пропустило удар и замерло. До сего момента все казалось миражом и игрой, но в этот момент он действительно увидел перед собой человека, которого так долго искал. Человека, которого, по обещанию окружения, он никогда не должен был увидеть больше. Того, кого ему велели забыть и запретили даже упоминать. К глазам молодого человека подступили слезы, которые в последний раз он ощущал очень давно. Он не привык к этому, но не мог ничего с собой поделать. Тот, кого едва не похоронили заживо для него, вернулся из царства мертвых и теперь сидел рядом. Молодой человек уткнулся в его спину лбом, боясь, что сон развеется, но ощутил твердость чужого тела, его тепло и тихое уверенное дыхание. Юнь Гун Чжэнь удивился, когда юноша прислонился к нему, но ничего не сказал, сохраняя тот молчаливый разговор, и просто продолжал плести венок. Так мало людей скучало по нему, и вот из всех возможных сильнее всех его ждал ребенок, с которым он виделся всего пару раз.
Гуй Син не плакал, даже если его эмоции были на грани. Он просто закрыл глаза и наслаждался цветочным запахом и размеренными движениями человека, в чью спину он уткнулся. В этот момент он ощутил невероятное спокойствие и радость, но все еще не мог поверить в реальность происходящего.
Как бы сильно ни желал Гуй Син, чтобы это мгновение длилось бесконечно долго, но насыщенный событиями и эмоциями день был способен сломить кого угодно, и молодой человек не справился с собственным организмом, и заснул.
— Просыпайся, лентяй! Надо позавтракать до того, как начнутся соревнования.
Голос Хи Цуо моментально разбудил Гуй Сина, и тот обнаружил себя в своей кровати. Сердце юноши пропустило удар, и кожа головы онемела.
«Неужели он опять ушел?»
Юноша со страхом подумал, что не хочет открывать глаза и встречаться с возможной реальностью. Что ему снова придется собирать по крупицам информацию о том, что происходит, и ждать с надеждой, что магистр вновь явит себя.
— А я говорил, что стоит лечь пораньше, — послышался знакомый голос.
Гуй Син распахнул глаза в то же мгновение и посмотрел в сторону двери. Там рядом с Хи Цуо с легкой улыбкой на лице стоял Шань Ян. Увидев удивленный взгляд молодого человека, Шань Ян вновь мягко улыбнулся.
— Собирайся и не забудь свое новое оружие, — сказал Хи Цуо, после чего вышел первым.
Он не любил, когда при нем переодеваются, поэтому, если ему выпадала очередь будить друга, он делал это и сразу покидал помещение.
— Доброго утра, — казал Шань Ян, после чего тоже вышел из комнаты вслед за Хи Цуо.
