Поначалу казалось, что казнь с помощью электричества – быстрый и гуманный способ казни, но на практике она оказывалась не такой уж быстрой и не такой уж гуманной. Если напряжение было слишком низким или подавалось в течение слишком короткого времени, то жертва часто теряла сознание, но не умирала. Если подавалось слишком высокое напряжение, то глазам экзекуторов представала и вовсе неприглядная картина. Иногда от этого взрывались кровяные сосуды, и однажды даже взорвался глаз жертвы. По меньшей мере один раз жертва медленно поджарилась живьем. Запах горящей плоти был «непереносимым», как вспоминал один из присутствовавших на казни. Казнь на электрическом стуле, если она преследовала цель стать гуманным средством казни, должна была стать настоящей наукой, требующей тщательного расчета и внимания к мелочам. Тут-то на сцене и появился Роберт Эллиотт.
Однажды его вызвали на казнь в штате Нью-Йорк в качестве консультанта. Прочитав о том, как страдают жертвы и как часто происходят сбои, Эллиотт понял, что секрет удачной казни заключается в том, чтобы подавать напряжение постепенно и продуманно на протяжении всего процесса, почти аналогично тому, как действует анестезиолог, контролирующий подачу газа пациенту на хирургическом столе, сначала усыпляя его, а потом погружая в более глубокое состояние.
Первые две свои казни он провел в январе 1926 года, и они настолько впечатлили наблюдателей, что вскоре его стали приглашать во все восточные штаты. Не то чтобы Эллиотт находил удовольствие в том, чтобы убивать людей – скорее, наоборот, – но просто он обладал способностью, более или менее уникальной, делать это, можно сказать, милосердно. В 1927 году он отправлял на тот свет около трех человек в месяц и за каждого получал по 150 долларов. Это был неофициальный главный палач Нью-Йорка и Новой Англии.
Из-за недостатка специального оборудования Эллиотту приходилось мастерить свое собственное. На голову каждой жертвы надевали шлем, который Эллиотт соорудил из кожаного футбольного шлема, купленного в магазине спортивных товаров. Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти собирались встретить смерть в несколько нелепом, но оттого не менее мрачном образе Реда Гранджа.
Несмотря на шумиху в прессе и протесты деятелей культуры, порицающих несправедливость приговора по делу Сакко и Ванцетти, многие американцы, судя по всему, считали, что оба они скорее виновны, а большинству до них не было никакого дела. Как писал Фрэнсис Расселл, в 1926 году большинство даже не знало, живы ли Сакко и Ванцетти или уже нет. Журналист Хейвуд Броун был уверен, что среднему человеку «совершенно наплевать на этот вопрос». Он сокрушался, что его собственная газета «Уорлд» уделяет гораздо больше внимания делу Снайдер и Грея, чем Сакко и Ванцетти. Даже те, кто поддерживал Сакко и Ванцетти, не всегда делали это от чистого сердца. Кэтрин Энн Портер была шокирована, когда на одном из протестов в разговоре с коммунисткой Розой Барон она выразила надежду на помилование, а Барон сухо ответила: «Помиловать? Зачем? Живые они для нас бесполезны».
Удивительно, но летом 1927 года Сакко и Ванцетти были не самыми известными заключенными тюрьмы Чарльзтауна. Эта сомнительная честь принадлежала другому их соотечественнику и иммигранту, имя которого нечасто упоминалось в новостях, но, что любопытно, осталось в памяти американцев лучше, чем имена Сакко и Ванцетти. Это был Чарльз (Карло) Понци, который за восемь лет до того разработал мошенническую схему быстрого обогащения, за что и угодил за решетку. С тех пор финансовые пирамиды подобного рода принято называть «схемой Понци». Это был юркий, щегольски одетый человечек немногим более пяти футов ростом. Родился он в Италии, в Парме, и в 1903 году, в возрасте двадцати трех лет, переехал в Соединенные Штаты, где сменил ряд работ, от посыльного в конторе до оптового торговца овощами. В 1919 году, проживая в Бостоне, он разработал схему получения дохода с использованием международных почтовых купонов, саму по себе совершенно легальную. Эти купоны были введены как средство оплаты международных почтовых отправлений и имели целью облегчить корреспонденцию между деловыми партнерами в разных странах. Понци понял, что если приобрести купоны в Европе на обесцененную европейскую валюту, а потом поменять их на почтовые марки США, которые стоили дороже, то можно получить за эти марки полновесные американские доллары. За каждый доллар инвестиций, согласно его расчетам, можно было получить до 3,5 доллара.
