Можно сказать, что представление в Ньюарке стало пиком непродолжительной карьеры Келли-Кораблекрушения. После он еще не раз взбирался на флагштоки, и однажды даже просидел почти сорок пять дней, несмотря на мокрый снег, грозу и другие метеорологические беды. Но мир потерял интерес к нему, и «флагштоковый бизнес» заглох. Келли исчез из виду и объявился только в августе 1941 года, когда его арестовали за вождение автомобиля в пьяном виде в штате Коннектикут. Умер он в 1952 году на нью-йоркской улице от сердечного приступа, и к тому времени жил в бедности. При досмотре тела у него обнаружили вырезки с газетными статьями о его старых «подвигах». На момент смерти ему, по разным данным, было от пятидесяти девяти до шестидесяти семи лет.
Но даже в 1927 году интерес газет к чудаку из Ньюарка пропал через несколько дней, поскольку ничего любопытного, кроме того, что он продолжает сидеть, не было. К тому времени, как он спустился и поцеловал свою невесту, просидев на флагштоке двенадцать суток и двенадцать часов, публике уже надоело толпиться вокруг здания, а пресса едва обратила внимание на этот факт.
Кроме того, прямо в это же время разворачивалась другая, более захватывающая история. Чарльз Линдберг вернулся домой.
Чем большую известность обретал ее сын, тем яснее становилось, что его мать, Евангелина Лодж Линдберг, женщина со странностями. Когда ее пригласили приехать на восток страны, на встречу с сыном, она отклонила приглашение остановиться у мистера и миссис Кулидж, и вместо этого сняла номер в балтиморском отеле.
Служащие Белого дома не знали, куда подевалась миссис Линдберг, и, естественно, были встревожены. Потерять мать национального героя накануне его возвращения – это был бы величайший скандал! К счастью, одна газета выдала ее местонахождение, и служащие послали за ней автомобиль, на котором она нехотя согласилась вернуться в Вашингтон.
Кулиджи тогда жили не в Белом доме. Они переехали из него в марте, когда начался срочный ремонт крыши и третьего этажа. Президентская чета поселилась в доме, который называли «временным Белым домом», – в особняке по адресу Дюпонт-Серкл, 15, который им предоставила Сисси Паттерсон, известная журналистка из влиятельных издательских кругов «Чикаго трибюн» и «Нью-Йорк дейли ньюс».
Когда миссис Линдберг наконец-то приехала, ей представили другого гостя дома – «похожего на гнома человечка сорока пяти лет», вездесущего Дуайта Морроу. Похоже, миссис Линдберг понравилось находиться в обществе мистера Морроу – он славился своей благосклонностью – и это было как нельзя кстати, ведь не прошло и двух лет, как их дети сочетались браком.
Морроу сколотил почти баснословное состояние, будучи банкиром из фирмы J. P. Morgan & Co. В Энгелвуде, штат Нью-Джерси, у семейства Морроу был большой дом, который обслуживало тридцать два слуги, но который оно посещало преимущественно только по выходным. В будни они жили в просторных апартаментах на Манхэттене. Сплетням о рассеянности и забывчивости мистера Морроу не было числа, и их перепечатывали в таких журналах, как «Нью-Йоркер», в рубрике «Городские разговоры». Чаще всего вспоминали случай, когда Морроу принимал ванну, забыв снять одежду. В другой раз он постучал по лысине посетителя трубкой, выбивая из нее пепел. Однажды знакомый встретил Морроу на Центральном вокзале; тот выглядел взволнованным и беспомощно обшаривал свои карманы. «Потеряли билет?» – спросил знакомый. «Хуже, – грустно ответил Морроу, – я не могу вспомнить, куда собирался поехать».
Из-за неспособности Морроу следить за своим внешним видом банку Моргана приходилось нанимать особого служащего для мужской комнаты, который присматривал только за тем, чтобы Морроу выходил из нее застегнутым как следует. Сказать по правде, главной причиной многих таких случаев становилась не столько забывчивость, сколько опьянение. Похоже, что он был безнадежным алкоголиком. И все же он обладал чрезвычайно острым умом, полностью затуманить который не могли никакие напитки. На протяжении многих лет он считался одним из самых надежных старших партнеров J. P. Morgan & Co. Йельский и Чикагский университеты предлагали стать ему их президентом.
Морроу и Кулидж дружили еще со школьных лет по Амхерсту. Морроу был, пожалуй, одним из немногих, кто в те годы верил в будущее величие Калвина Кулиджа. В 1920 году он основал комитет для выдвижения Кулиджа в президенты, который тогда был губернатором Массачусетса. В итоге Республиканская партия выбрала более харизматичного Уоррена Г. Гардинга, но постом вице-президента Кулидж во многом обязан именно закулисной поддержке Морроу. Благодарности Морроу так и не дождался. Когда через три года Гардинг скончался и президентом стал Кулидж, все ожидали, что он назначит Морроу государственным секретарем или министром финансов. Но до 1925 года Кулидж вообще не назначал Морроу на какой бы то ни было пост, а потом, словно чтобы отделаться, поставил его во главе комиссии по разработке правил безопасности коммерческой авиации.
