Белый наряд, вышитый настоящим золотом, белые сапоги, в золотой шкатулке перстень, украшенный знаменитым чёрным алмазом; божественные духи, собранные на просторах, канувшей в никуда, Европы, нательное белье.
После того, как Эр оделся, слуги внесли старинное зеркало, с человеческий рост. Костюм оказался ему велик. Эр сильно похудел.
– В чем будет мой отец? – спросил он.
– В красном, Ваша Светлость, – ответил слуга, – и Императрица так же пожелала быть в красном.
– Символично, хоть кто-то останется в белом. Наряд мне идет, оставим! Под цвет моего лица!
– Перстень, он черный, – заговорил с ним голос.
– Знак власти, ты не знал? – ответил Эр.
– Знак черной власти, злой! Надень белый перстень!
– Разве такой есть? – удивленно спросил Эр.
– Настоящий белый, не дающий отражения, для тебя это сюрприз Эр? Когда-то твоя семья такие носила, сейчас они забыты богом среди разного драгоценного хлама. И ты обо всем забыл!
– Где?! – закричал он, – слуги, принесите мне его!
– Кого, мой Лорд?
– Белый перстень!
– Но…– слуга замолчал, переглянувшись с остальными.
– Хоть вы и роботы, но преданные роботы! Принесите мне его. Умоляю!
– Их все уничтожили, мой Лорд, – ответил он, – как наступила новая эра, – воцарилось молчание.
– Они ничего не знают, открой сундук своей матери, ты найдешь там его, единственный оставшийся. Она спрятала его, алчность и желание владеть всем на свете спасли перстень. Поцарапав кристалл, она сотворила дешевую побрякушку.
– Слуги, принесите мне из хранилища перстень с царапиной.
– «Жалкий», ваша Светлость?
– Да, «Жалкий»! А лучше, отдайте его ювелиру, пусть зачистит от сколов и позорных слов, отполирует камень.
– Будет сделано, Мой Лорд.
– А эту мерзость, – он показал на черный алмаз, – уничтожьте! Сварите его в котлах шеола! Не оставьте от него ни кристаллика…
Одним меньше! – Эр вытер мокрый лоб шелковым платком, – а теперь идите, мне нужен покой.
Роботы удались, захлопнув за собой дубовые двери и утащив ненавистный алмаз, но куда?
– Слышишь?! Слышишь! Ты жива, жива! Идем же! Что ты стоишь?! – шокированная девушка, спустившись вниз по телам, остановилась и окинула гекатомбу взглядом. В ее глазах отразился ужас. Убийцы применили мозговые волны и свет, чтобы затащить в трансе людей на убой. За многие тысячелетия эта казнь стала одной из самых отвратительных и мерзких, людей свалили как ошкуренных зверьков и бросили гнить. О нет! Тела их уже были бесполезны, людоеды взяли всё что было нужно и отправили к себе наверх, тела мертвецов воссоединятся лишь горой червей, пожирающих их мертвую плоть. Разве не безумие строить сооружения из людей, из их костей и на крови?
Затем девушка сжала лицо руками и зарыдала, а Никола, схватив её за запястье, поманил за собой в хижину, где их дожидались были теплые прокрывала, и еда.
– Не смотри! Не смотри назад! – кричал ей Ник.
Накинув покрывало на её обгоревшие плечи, он налил ей воды. Девушка жадно выпила, дрожа от шока и холода. Машины давно ушли, останься они дольше Ник непременно с ними бы столкнулся, наверняка его убили бы быстро, как только тепловизор охотников уловил бы след.
– Пей, пей! Мы уже уходим, здесь нас больше ничего не держит! – Никола в спешке собрал пожитки.
– Они, заманили нас светом, – неожиданно заговорила она, – заманили, и сожгли, всех, кроме меня – я не могла идти и притворилась мертвой, меня поддели крюком и поволокли в кучу, я старалась не кричать! Мне было больно… Они проткнули мне руку, вот тут, под кожу.
Никола погладил девушку по плечу, немного подбодрив, и молча увлек её из лагеря, в котором уже собирался трупный едкий запах томящихся тел.
– Они со мной, – показал он на бывших пленниц, – их участь такая же несладкая, как и наша! Нам нужно держаться вместе, идти шаг в шаг и никого не бросать, тогда мы выйдем отсюда! Мы должны успеть до того, как туда придут с войной. Мы идем в центр. И ещё – они немые. Так что выкиньте все глупости из головы! Я ко всем обращаюсь!
Никола в последний раз посмотрел на свой бывший дом, сил рыдать у него уже не было, он всячески старался отогнать от себя воспоминания о своем детстве, проведенном со многими горожанами, сейчас уже кучно томящимися мертвецами.
Девушка вновь заговорила:
– Синие огни, они оказались такими манящими и нежными, вдруг превратились в красные, злые. Куда мы идем? Там остались мои родные… мой сын…
Никола помрачнел.
– В центр, к своим, ты наверняка знаешь то место. Я понимаю, у тебя шок, но мы не можем вернуться и похоронить их! Нас убью, пойми! За нами гонится стая цепных псов Ирода, и они нас достанут из под земли, во чтобы то не стало! Золотые выродки на Дно больше не вернутся, – он подумал о том, что и Центра уже могло не существовать, но отогнал от себя дурные мысли, – по крайней мере, сегодня.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Никола, имя досталось мне от давно умершего отца. Матери я не помню, и от воспоминаний о семье уже совсем ничего не осталось.
– Обещай мне, Никола, что мы когда-нибудь вернемся сюда и воздадим память погибшим, – она вновь заплакала, но на сей раз Никола её утешать не стал.
