Скрывшись за постройками, пленники наблюдали, как тридцать–сорок человек остановились на гранитном берегу и всматривались в нарастающее течение реки, одни из них вздернул затвор и сделал короткую очередь наугад, пуля прошла в метре от Николы.
– Как их много! Похоже, их племени не один год! – сделал вывод Ник.
Затем, группа двинулась искать переправу, зная, что она находится на расстоянии в километр от их лагеря, вглубь города.
Реку залило водой. Она ограничивалась с двух концов дамбами, большими механическими стальными затворами, которые открываются, чтобы выпустить излишек воды.
Прыгнуть туда было самоубийством, тонны воды поломали бы кости, а проход был столь глубоким и длинным, что безумец попросту бы захлебнулся.
– Убежали! От одних убежали! – с облегчением проговорил Никола, – не вижу эту тварь наверху! – как вдруг что-то громоздкое упало совсем рядом, за бетонным ограждением.
Воцарилась тишина, и только звук капель дождя развеивал общую напряженность.
Неизвестный обошел препятствие, и ровным четким шагом вышел прямо к испуганному Николе, лежащему к нему ногами.
Женщины прижались друг к другу и закрыли глаза, ожидая расправы, Никола молящими глазами уставился на преследователя.
Огромное существо, черное, идеальное, смотрело на лежащего у его ног жалкого, грязного и мокрого человека.
По его лицу пробежала волна, проявились очертания глаз и губ, из под капюшона.
Время остановилось, их глаза встретились. Никола разглядел в них живой свет, великий свет и полюбил его. Сколько это продолжалось, не мог бы сказать никто, но Николе эти мгновения показались вечностью.
Неизвестный, взмахнув плащом, и подняв в воздух тысячи капель воды, развернулся, и через секунду исчез, оставив загипнотизированного Николу сидеть в луже грязи и собственных слез, текущих по его щекам.
Боже! Что это было?! – очнулся Никола, – он ушел, ушел? Мы живы? О боги! Вы видели его глаза? В них что-то было! Идем, быстрее уходим, пока оно не вернулось! – Никола поднялся из лужи, он только сейчас ощутил на своем теле холод, и сразу же продрог, – я так с ума сойду!
Когда женщины пришли в себя, он старательно стал отогревать их руки.
– Будем идти – согреемся! Остановимся – получим переохлаждение! А это будет чревато для нас воспалением легких, от этого обычно умирают! – женщины послушно кивнули.
Они шли только вперед – единственный оставшийся ориентир – лежавшая впереди Окраина, заполненная мусором и отбросами.
Хотя население города было не столь многочисленным, порядка тридцати миллионов, потребляло оно сверх возможного, иногда выкидывая груды вещей, которые просто надоедали им.
Бедные роботы, изготавливали и собирали новые, по последнему писку моды. Тогда ещё в древности, перед катастрофой, их численность не превышала и десяти тысяч. Когда Великий Жрец умерщвлял тела, и складывал в скрижаль на хранение кристаллы, то он не успел собрать их все, многие умерли от голода, некоторые стали убивать друг друга сами, воцарилась такая паника и ужас, что Жрецу, как бы ему не было стыдно за это, пришлось бежать, оставив несколько тысяч особей своего вида умирать от удушья. Постепенно, напоминания об этом затянуло море, обнажив лишь великие артефакты. Под воду ушла и вся жреческая свита, спаслось же жалкое количество, впоследствии расселившись на юге мира.
Территорию свалки на Дне огородили сетчатым забором под напряжением, но Никола знал все лазейки, через которые без вреда здоровью можно было бы стащить даже грузовик.
Рельеф свалки постоянно менялся, менялись и её размеры, она постоянно росла, добравшись до самой стены. Нависший город тщательно скрывал под своей тенью нечистоты.
Через все это пришлось пройти Николе и его уставшим спутницам, чтобы хоть как-то оторваться от преследовавших их безумцев.
Фекалии из горизонтальной трубы сбрасывались вместе с потоком воды, направляясь в отстойники, создавая атмосферу Дна, насыщенную искусственными ароматами и зловонием. Поэтому города донных жителей, (житницы) ставились исходя от воздушных потоков, розы ветров указывали поселенцам, где воздух был самым свежим.
За свалкой лежал его дом, до которого оставалось рукой подать.
Никола задолго почуял запах пожара. Дым разнесло по окрестностям его городка, и на приступах к нему у него судорожного забилось сердце, в ожидании чего-то ужасающего.
У нараспашку открытых парадных ворот никого не было.
– Оставайтесь здесь! – приказал он женщинам, и, войдя в проход, затаил дыхание, замедлил шаг и взял свою расшатанную психику под контроль.
Вокруг воцарилась мрачная тишина, запах жженого усиливался. Хижины стояли не тронутыми, но пустыми, словно в них теперь проживали лишь призраки. Ни одной живой души не встретил Никола на своем пути, по лбу его стекали крупные капли холодного пота.
От напряжения, он слышал стук собственного сердца и дыхание.
