– О! Дорогой, ты такой властный! Может быть, мы с тобой поддадимся грешным земным утехам? Идем в постель! – она начала целовать его, но Император увернулся, и высвободился из её объятий.
– Не сейчас, мне нужно работать, перерождение совсем близко, а я не закончил всех своих дел. Не могу отвлекаться ни на что, прости.
Беллатриса злобно сжала губы, на её лбу показалась большая морщина, но она сдержалась:
– Хорошо дорогой, не буду тебя отвлекать у нас ещё вся ночь впереди! – и, шепча проклятья в сторону своего мужа, она вышла погулять в сад.
Эра разбудил стук в дверь.
– Кто там ещё? – раздражительно отозвался он.
– Ваше Превосходительство, ваши слуги принесли Вам то, что Вы так хотели, можете взглянуть.
– Войдите! – Эр поднялся с постели, правый глаз окончательно ослеп, его мучили тупые странные головные боли. Нытье в мышцах куда-то исчезло, словно его нервы сгорели. Он едва улавливал собственные прикосновения.
– Войдите, – повторил он, и почувствовал во рту сухость и странный привкус.
В комнату вошли все те же слуги, неся перед собой золотую шкатулку на бархатном драгоценном покрывале.
Эр раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный, подошел и небрежным движением откинул крышку. Внутри лежал тот самый перстень, украшенный белым кристаллом. Царапины на нем уже не было.
Одев его на палец, принц приказал:
– Свет! – роботы покорно зажгли лампы. Кристалл засветился, но ни единого лучика не отразил, – «белый матовый»! – подумал он.
Позорных выгравированных букв на ободке он так же не обнаружил, где раньше красовалось слово «Жалкий» сейчас не было ничего.
– Так-то лучше! Это первое, а второе что я приказывал?
– Кристалл отправился в плавильню, – робот не солгал, перстень действительно отправили в шеол.
– Замечательно! Добрый знак.
– Ваше Превосходительство, Императрица очень обеспокоена вашим желанием пойти в белом на бал. И её очень взволновало исчезновение перстня из сокровищницы. Она знает.
– И это добрый знак, мы двигаемся в нужном направлении! – Эр поцеловал теплый перстень, почувствовал его необычный запах. Словно ощущал запах собственного мяса.
– Ваше Превосходительство, разрешите позвать врача, у Вас затек правый глаз – он красный.
– Пусть так, ничего не поделаешь. Скоро вы останетесь без своего хозяина, а я обоих глаз. Хоть какая-то деталь будет выделяться красным, он мне теперь ни к чему, – Эр махнул рукой, приказывая удалиться. Слуги поклонившись, ушли, оставив его наедине с его новым другом.
Эр подошел к небольшому зеркалу, и обнаружил, что сильно похудел, и его скулы провалились, оголив кости лица. Он протянул руку, оставив свои отпечатки на его поверхности, тяжело вдохнул.
– Вот и всё… Когда-нибудь все хорошее заканчивается.
Отряд углубился на территорию сонной пустоши. Оставалось сделать два шага, и перед ними открывались бы ворота неприступной крепости центра. На удивление незнакомого с местностью путника, Дно было таким же безжизненным, как и везде, даже сорняки не прорастали через бетон, их яростно травили машины, лишь плесень могла выжить в сырых и недоступных местах.
Густонаселенный пункт обеспечивался работой на разбраковке по воле богов, а, следовательно, пищей и необходимыми ресурсами из автоматов, которые заправлялись такими же автоматами–роботами. Их экономика напрямую зависела от желания высших сил помогать им, и вот однажды очаг погас, и цивилизация людей за считанный дни погрузилась во тьму и склоку, автоматы сломали и разграбили. Система жизнеобеспечения дикарей Дна была уникальной, архаичной, можно сказать "рыночной экономикой", но где труд использовали как рабский труд, оставляя лишь средства на пропитание.
Никола имел в городе некоторые связи, иногда торговал с жадными торгашами, иногда прикупал себе нужные вещицы по заниженным ценам. А иногда выполнял заказы руководящего сословия. Путь до города славился опасностями и дороговизной, тем более техносфера Дна имела свойство перестраиваться, перекраивать территории, зоны, расширяться, сужаться, огораживаться, механическая "жизнь" кипела в отличие от биологической, тем самым, если путник потерялся, то он мог просто погибнуть от жажды или голода, но население было не густым, поэтому каждый человек был на особом счету, хотя многие между собой не были знакомы, т.к. большинство никогда не покидало своих поселений.
В отличие от родного поселения Ника, в этом поселении не было равенства среди его жителей, и свободная жизнь авантюриста восхищала подрастающих детей и юношей. Его капюшон и плащ всегда придавал ему загадочности, словно тайному агенту некоего особого несуществующего культа Дна, он напоминал древнего героя из саг или компьютерных игр, хотя даже никто и не знал, что такие когда-то существовали и были в моде, но этот капюшон знали многие, по крайней мере, видели или слышали.
Блокпост на приступах к цитадели охраняло двое патрульных с автоматами.
– Стоять! – скомандовал один из них, – нищих не принимаем!
– Мы похожи на нищих? Если мы нищие, можешь откусить себе… – Никола грубо выругался.
