Я даже не знаю, что буду делать, когда пройду через ворота, но я прыгну в море и поплыву с этим чертовым кракеном, если мне придется вырваться на свободу.
С этой мыслью я вставляю ручку в замок, как Эрик мне показал. Внутри есть устройство, которое всегда вырвется из замка, если засунуть туда что-нибудь, что может пролезть.
Мой брат никогда не ошибается, поэтому, когда замок открывается, я готова идти.
В ту минуту, когда я прикасаюсь к воротам, я слышу, как срабатывает сигнализация, но это меня не останавливает.
Я открываю ворота как раз в тот момент, когда Эйден выходит наружу.
Он зовет меня обратно, но я не останавливаюсь. Я продолжаю идти и бегу через ворота на тропинку.
Но я иду слишком быстро для скользкого склона, и с того места, где я находилась раньше, я не могу видеть опасность, которая таилась за воротами.
Я так и не увидела края обрыва и только сейчас успела заметить, что он именно там, прежде чем потеряла равновесие и соскользнула прямо с края.
Оливия
Я кричу, падая с края обрыва и представляя, каково это — упасть и разбиться насмерть.
Мое непреодолимое желание выжить вырывается наружу, и я хватаюсь за толстый корень, торчащий из края скалы.
Я совершаю ошибку, глядя вниз, и снова кричу, когда вижу то, что находится подо мной.
Высота падения должна быть более ста футов. Волны разбиваются о скалы в бурном море, борясь с дождем за власть.
Я совершаю еще одну ошибку, когда резко бросаю взгляд обратно туда, откуда упала. От этого движения моя рука скользит вниз по щетинистому корню, и я понимаю, что это меня не спасет.
Он недостаточно сильный.
Все уходит, когда эта мысль поражает меня, словно подтверждая мои страхи, и я слышу, как смерть зовет меня, и я снова скатываюсь вниз, не имея никакой опоры.
Я вижу свою гибель, быстро мелькающую перед моими глазами, и жду, когда упаду в морские глубины и умру.
Но я не падаю.
Меня останавливает большая рука, схватившая меня за запястье.
В треске молнии и раскате грома, который звучит в точности как он, появляется лицо Эйдена, когда он крепче сжимает меня в объятиях.
— Держись за меня, — кричит он, и я держусь изо всех сил.
С еще одним диким ревом он одним сильным движением поднимает меня, я хватаюсь за него, и мы падаем назад на тропу.
Мы оба тяжело дышим, и страх все еще пронзает меня. Он прижимает меня к себе, но затем отстраняется, и в полоске лунного света я вижу, как кровь стекает по его лицу.
Его люди с оружием врываются в ворота, и Эйден поднимает руку.
— У меня все под контролем, уходите, — рявкает он, и мужчины отступают.
Он скалит зубы, и мой страх усиливается.
Я ударила его и попыталась убежать.
Что, черт возьми, он теперь со мной сделает?
Разъяренный взгляд, который он мне бросает, заставляет меня задуматься, не лучше ли было бы умереть. Но я так сильно плачу, что не могу ясно мыслить.
Он встает, поднимает меня и ведет обратно через ворота, но мы проходим через изгородь и попадаем в нишу, встроенную в стену.
Одним ловким движением он прижимает меня к стене и бьет кулаком в пространство надо мной.
Я вздрагиваю, потому что привыкла к Джуду и его жестокости. Этот кулак прилетел бы мне в лицо, если бы я выкинула такой трюк, как с Эйденом, и он бы спас меня только из-за компании.
Эйден закрывает меня пропастью своих широких мощных плеч и хватает мое лицо.
— Какого черта ты пытаешься сделать, убить себя? — кричит он.
Я моргаю от слёз и дождя. — Ты не убьёшь меня?
Он смотрит на меня пронзительными глазами, которые теперь кажутся серебряными в лунном свете.
— Ты думаешь, я бы спас тебя, если бы собирался убить тебя нахрен? — рычит он, и что-то меняется в выражении его лица.
Это делает его мягче.
То же самое внутри меня успокаивает меня, и мои слезы утихают.
Я смотрю на него, давая его словам дойти до меня.
— Ты не убьешь меня? — выдыхаю я.
— Нет. Я не могу.
Его хватка ослабевает и становится менее угрожающей и более нежной, как ласка.
Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что в этот момент его охватывает желание, потому что со мной происходит то же самое.
Он отрывает взгляд от моих глаз и осматривает мое лицо, поглаживая мою щеку и проводя большим пальцем по краю моей челюсти.
Он касается моих губ, и моя киска сжимается.
То же очарование, которое охватывает нас, когда мы так близки, пробуждается, и когда его губы обрушиваются на мои, я готова к нему.
Все мое тело готово к нему, и мне все равно, где мы находимся и кто за нами наблюдает.
Мы целуемся, словно одержимые, дергая друг друга за одежду.
Он рвет мое платье, как зверь, срывая его с моего тела, оставляя меня в одних трусиках.
Мои пальцы ног зарываются в грязь, когда он берет край кружева на моих трусиках и срывает его тоже.
Я тяну его за рубашку, но он пересиливает меня, запуская пальцы в мои волосы, как он делал это сегодня утром.
Поцелуй становится глубже, когда он сильнее прижимает меня к стене.
Из его горла вырывается первобытный стон, и когда он отрывается от моих губ, он удерживает меня на месте одной рукой, а другой расстегивает штаны и достает свой член.
Я наблюдаю, как он вырывается из штанов, возбужденный и готовый трахнуть меня.
