Бесприданница полностью

Подхалюзин. Да! Кто поверит? Погляди-тко ты на себя.

Рисположенский. Кто поверит? Кто поверит? А вот увидишь! А вот увидишь! Батюшки мои, да что ж мне делать-то? Смерть моя! Грабит меня, разбойник, грабит! Нет, ты погоди! Ты увидишь! Грабить не приказано!

Подхалюзин. Да что увидать-то?

Рисположенский. А вот что увидишь! Постой еще, постой, постой! Ты думаешь, я на тебя суда не найду? Погоди!

Подхалюзин. Погоди да погоди! Уж я и так ждал довольно. Ты полно пужать-то: не страшно.

Рисположенский. Ты думаешь, мне никто не поверит? Не поверит? Ну, пускай обижают! Я… я вот что сделаю: почтеннейшая публика!

Подхалюзин. Что ты! Что ты! Очнись!

Тишка. Ишь ты, с пьяных-то глаз куда лезет!

Рисположенский. Постой, постой!.. Почтеннейшая публика! Жена, четверо детей – вот сапоги худые!..

Подхалюзин. Все врет-с! Самый пустой человек-с! Полно ты, полно… Ты прежде на себя-то посмотри, ну куда ты лезешь!

Рисположенский. Пусти! Тестя обокрал! И меня грабит… Жена, четверо детей, сапоги худые!

Тишка. Подметки подкинуть можно!

Рисположенский. Ты что? Ты такой же грабитель!

Тишка. Ничего-с, проехали!

Подхалюзин. Ах! Ну что ты мораль-то эдакую пущаешь!

Рисположенский. Нет, ты погоди! Я тебе припомню! Я тебя в Сибирь упеку!

Подхалюзин. Не верьте, все врет-с! Так-с, самый пустой человек-с, внимания не стоящий! Эх, братец, какой ты безобразный! Ну, не знал я тебя – ни за какие бы благополучия и связываться не стал.

Рисположенский. Что, взял, а! Что, взял! Вот тебе, собака! Ну, теперь подавись моими деньгами, черт с тобой! (Уходит.)

Подхалюзин. Какой горячий-с! (К публике.) Вы ему не верьте, это он, что говорил-с, – это все врет. Ничего этого и не было. Это ему, должно быть, во сне приснилось. А вот мы магазинчик открываем: милости просим! Малого робенка пришлете – в луковице не обочтем.

ЛИЦА

МАКСИМ ФЕДОТЫЧ РУСАКОВ, богатый купец.

АВДОТЬЯ МАКСИМОВНА, его дочь.

АРИНА ФЕДОТОВНА, его сестра, пожилая девушка.

СЕЛИВЕРСТ ПОТАПЫЧ МАЛОМАЛЬСКИЙ, содержатель трактира и гостиницы.

АННА АНТОНОВНА, его жена.

ИВАН ПЕТРОВИЧ БОРОДКИН, молодой купец, имеющий мелочную лавочку и погребок.

ВИКТОР АРКАДЬИЧ ВИХОРЕВ, отставной кавалерист.

АНДРЕЙ АНДРЕИЧ БАРАНЧЕВСКИЙ, чиновник.

СТЕПАН, слуга Вихорева.

ПОЛОВОЙ, в гостинице.

МАЛЬЧИК И ДЕВУШКА

(без речей). Действие происходит в уездном городе Черемухине.

Общая комната в гостинице; на задней и по боковым стенам по

двери, в левом углу от зрителей стол.

С т е п а н сидит за столом и ест селедку на синей сахарной бумаге. П о л о в о й стоит подле него с полотенцем на плече.

С т е п а н. Что ты, братец, смотришь? Незавидное кушанье! Тонкое житье! Третий день вот селедками пробавляюсь, а что в них проку-то, только пьешь да в животе бурчит.

П о л о в о й. Что ваш барин-то, служащий?

С т е п а н. Да, служили мы с барином-то без году неделю.

П о л о в о й. Что ж так мало-с?

С т е п а н. Гм! где ему служить! Не то у него на уме, и притом же горд… (Глотает с трудом.) Кто я да что я! Да другие провинности, да шалушки водились, так все к одному пригнали, да и машир на хаус.

П о л о в о й. А имение-то есть у вас?

С т е п а н. Было большое село, да от жару в кучу свело. Все-то разорено, все-то промотано! То есть поверишь ли ты, друг мой, приехали мы это в деревню – ни кола ни двора; а хлеб-то на поле, так не глядели б глаза мои: колос от колоса – не слыхать девичьего голоса.

П о л о в о й. А много ль душ-то?

С т е п а н. У тятеньки-то было полтораста, а у нас только одиннадцать, да я двенадцатый – дворовый. Вот и всё.

П о л о в о й. Зачем же ваш барин сюда приехал?

С т е п а н. Жениться хочет, из себя очень красив… Как женюсь, говорит, на богатой, все дела поправлю.

Голос за сценой: «Степан!»

Иду-с. (Завертывает селедку в бумагу и кладет в карман. Уходит.)

Бородкин и Маломальский.

Б о р о д к и н. Теперича которые я вина получил, Селиверст Потапыч, так останетесь довольны, первейшие сорта.

М а л о м а л ь с к и й. Молодцы! Соберите чайку… поскорей… лучшего… (Садится за стол.)

Б о р о д к и н. Если вы теперича попробуете, так вы завсегда будете предпочитать брать у меня. А я вам, Селиверст Потапыч, завсегда могу этим делом услужить.

П о л о в о й приносит чай и ставит на стол. Бородкин начинает

мыть чашки и разливать.

Позвольте вас попотчевать бутылочку лисабончику.

М а л о м а л ь с к и й. Я, брат, ничего… я выпью. Б о р о д к и н. Мальчик! Паренек!

Входит м а л ь ч и к.

Сбегай в лавку, скажи приказчику, чтобы отпустил бутылку лисабону лучшего.

М а л ь ч и к уходит. Бородкин разливает чай.

А ему, Селиверст Потапыч, нет, врет, – не удастся ему замарать меня.