К а т е р и н а. Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умиреть не страшно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед Богом такая, какая я здесь с тобой, после этого разговору-то, – вот что страшно. Что у меня на уме-то! Какой грех-то! страшно вымолвить!
Гром.
Ах!
К а б а н о в входит.
Варвара. Вот братец идет.
Гром.
К а т е р и н а. Ах! Скорей, скорей!
Комната в доме Кабановых.
Г л а ш а (собирает платье в узлы) и Ф е к л у ш а (входит).
Ф е к л у ш а. Милая девушка, все-то ты за работой! Что делаешь, милая?
Г л а ш а. Хозяина в дорогу собираю.
Ф е к л у ш а. Аль едет куда свет наш?
Г л а ш а. Едет.
Ф е к л у ш а. Наnдолго, милая, едет?
Г л а ш а. Нет, не наnдолго.
Ф е к л у ш а. Ну, скатертью ему дорога! А что, хозяйка-то станет выть аль нет?
Г л а ш а. Уж не знаю, как тебе сказать.
Ф е к л у ш а. Да она у вас воет когда?
Г л а ш а. Не слыхать что-то.
Ф е к л у ш а. Уж больно я люблю, милая девушка, слушать, коли кто хорошо воет-то!
Молчание.
А вы, девушка, за убогой-то присматривайте, не стянула б чего.
Г л а ш а. Кто вас разберет, все вы друг на друга клеплете. Что вам ладно-то не живется? Уж у нас ли, кажется, вам, странным, не житье, а вы все ссоритесь да перекоряетесь; греха-то вы не боитесь.
Ф е к л у ш а. Нельзя, матушка, без греха: в миру живем. Вот что я тебе скажу, милая девушка, вас, простых людей, каждого один враг смущает, а к нам, к странным людям, к кому шесть, к кому двенадцать приставлено; вот и надобно их всех побороть. Трудно, милая девушка!
Г л а ш а. Отчего ж к вам так много?
Ф е к л у ш а. Это, матушка, враг-то из ненависти на нас, что жизнь такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть, точно; я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Ну, так что ж! По немощи моей Господь посылает.
Г л а ш а. А ты, Феклуша, далеко ходила?
Ф е к л у ш а. Нет, милая. Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать – много слыхала. Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нет православных, а салтаны землей правят. В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой – салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка, надо всеми людьми, и, что ни судят они, все неправильно. И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашему закону так выходит, а по ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут: «Суди меня, судья неправедный!» А то есть еще земля, где все люди с песьими головами.
Г л а ш а. Отчего ж так, с песьими?
Ф е к л у ш а. За неверность. Пойду я, милая девушка, по купечеству поброжу: не будет ли чего на бедность. Прощай покудова!
Г л а ш а. Прощай.
Ф е к л у ш а уходит.
Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть; нет-нет да и услышишь, что на белом свету делается; а то бы так дураками и померли.
Входят К а т е р и н а и В а р в а р а.
Катерина и Варвара.
В а р в а р а
Г л а ш а уходит.
К а т е р и н а. И никогда не уходится.
В а р в а р а. Отчего ж?
К а т е р и н а. Такая уж я зародилась, горячая! Я еще лет шести была, не больше, так что сделала! Обидели меня чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно; я выбежала на Волгу, села в лодку да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за десять!
В а р в а р а. Ну, а парни поглядывали на тебя?
К а т е р и н а. Как не поглядывать!
В а р в а р а. Что же ты? Неужто не любила никого?
К а т е р и н а. Нет, смеялась только.
В а р в а р а. А ведь ты, Катя, Тихона не любишь.
К а т е р и н а. Нет, как не любить! Мне жалко его очень!
В а р в а р а. Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь. Да и не за что, надо правду сказать. И напрасно ты от меня скрываешься! Давно уж я заметила, что ты любишь одного человека.
К а т е р и н а
В а р в а р а. Как ты смешно говоришь! Маленькая я, что ли! Вот тебе первая примета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься.
Катерина потупляет глаза.
Да мало ли…
К а т е р и н а
В а р в а р а. Да ведь ты сама знаешь, что называть-то?
К а т е р и н а. Нет, назови! По имени назови!
В а р в а р а. Бориса Григорьича.
К а т е р и н а. Ну да, его, Варинька, его! Только ты, Варинька, ради Бога…
В а р в а р а. Ну вот еще! Ты сама-то смотри не проговорись как-нибудь.
К а т е р и н а. Обманывать-то я не умею, скрыть-то ничего не могу.
