Бесприданница полностью

кашу маслом не испортишь. Вот дядюшка у меня прелесть! Сам научил за женой ухаживать. И тут я увлекся. Это дело уже нешуточное! Тут надо держать ухо востро. Как мы от нее ни скрываем наше сватовство, а все же узнает; пожалуй, и помешает, хоть не из любви, так из ревности; женщины завистливы, любить-то не всякая умеет, а ревновать-то всякая мастерица.

Входит Г л у м о в а.

Маменька, вы к Турусиной?

Г л у м о в а. К Турусиной.

Г л у м о в (глядя на часы и строго). Вы немного поздно, маменька! Туда надо с утра идти. И каждый день, каждый день. Так и живите там.

Г л у м о в а. Можно и надоесть.

Г л у м о в. Ну да уж что делать. Сойдитесь с прислугой, с гадальщицами, с странницами, с приживалками; не жалейте для них никаких подарков. Зайдите теперь в город, купите две табакерки серебряных, небольших! Все эти приживалки табак нюхают зло и очень любят подарки.

Г л у м о в а. Хорошо, хорошо!

Г л у м о в. Главное, блюдите все входы и выходы, чтоб ничто сомнительное ни под каким видом не могло проникнуть в дом. Для этого ублажайте прислугу, у прислуги чутье хорошее. Ну, прощайте! Торопите, чтоб поскорее парадный сговор.

Г л у м о в а. Говорят, ближе, как через неделю, нельзя. (Уходит.)

Г л у м о в. Ух, долго! Измучаешься. Богатство само прямо в руки плывет; прозевать такой случай будет и жалко, и грех непростительный. (Садится к столу.) Что-то я хотел добавить в дневник? Да, расход записать. (Записывает.) Две табакерки приживалкам. (Заслыша стук экипажа, подходит к окну.) Это кто? Клеопатра Львовна. Что за чудо! Знает она или не знает? Сейчас увидим.

Входит М а м а е в а.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Глумов и Мамаева.

Г л у м о в. Мог ли я ожидать такого счастия! Если бы все олимпийские боги сошли с неба…

М а м а е в а. Не горячитесь, я не к вам: я зашла вашу матушку навестить.

Г л у м о в (про себя). Не знает. (Громко.) Она только вышла перед вами.

М а м а е в а. Жаль.

Г л у м о в (подавая стул). Присядьте! Осчастливьте мою хату, осветите ее своим блеском.

М а м а е в а (садясь). Да, мы счастливим, а нас делают несчастными.

Г л у м о в. Несчастными! Да вы знаете ли, какое это преступление? Даже огорчить-то вас чем-нибудь и то надо иметь черную душу и зверское сердце.

М а м а е в а. Черную душу и зверское сердце! Да, вы правду говорите.

Г л у м о в. Ни черной души, ни зверского сердца у меня нет, значит…

М а м а е в а. Что «значит»?

Г л у м о в. Значит, я и не огорчу вас ничем.

М а м а е в а. Верить прикажете?

Г л у м о в. Верьте!

М а м а е в а. Будем верить.

Г л у м о в (про себя). Не знает. (Громко.) Как мне огорчить вас! Я, страстный, робкий юноша, давно искал привязанности, давно искал теплого женского сердца, душа моя ныла в одиночестве. С трепетом сердца, с страшной тоской я искал глазами ту женщину, которая бы позволила мне быть ее рабом. Я бы назвал ее своей богиней, отдал ей всю жизнь, все свои мечты и надежды. Но я был беден, незначителен, и от меня отворачивались. Мои мольбы, мои вздохи пропадали, гасли даром. И вот явились передо мной вы, сердце мое забилось сильней прежнего; но вы не были жестокой красавицей, вы не оттолкнули меня, вы снизошли к несчастному страдальцу, вы согрели бедное сердце взаимностью, и я счастлив, счастлив, бесконечно счастлив! (Целует руку.)

М а м а е в а. Вы женитесь?

Г л у м о в. Как! Нет… да… но!

М а м а е в а. Вы женитесь?

Г л у м о в. То есть ваш муж хочет женить меня, а я не думал. Да я и не расположен совсем и не желаю.

М а м а е в а. Как он вас любит, однако! Против воли хочет сделать счастливым!

Г л у м о в. Он хочет женить меня на деньгах. Не все же мне быть бедным писарьком, пора мне быть самостоятельным человеком, иметь значение. Очень естественно, он хочет мне добра; жаль только, что не справился о моих чувствах. _сяМ? а м а е в а. На деньгах? А невеста вам не нравит-

Г л у м о в. Конечно, не нравится. Да разве может…

М а м а е в а. Так вы ее не любите?

Г л у м о в. Да могу ли я! Кого же я буду обманывать: ее или вас?

М а м а е в а. Может быть, обеих.

Г л у м о в. За что вы меня мучаете подозрениями? Нет, я вижу, это надо кончить.

М а м а е в а. Как кончить?

Г л у м о в. Пусть дядюшка сердится, как хочет, я скажу ему решительно, что не хочу жениться.

М а м а е в а. Правда?

Г л у м о в. Сегодня же скажу.

М а м а е в а. И прекрасно. Без любви что за брак!

Г л у м о в. И вы могли подумать! И вам не совестно?

М а м а е в а. Теперь, когда я вижу такое бескорыстие, разумеется, совестно.

Г л у м о в (с жаром). Я ваш, ваш, всегда ваш! Только уж вы ни слова: ни дядюшке, никому, я сам все устрою. А то вы себя выдадите.

М а м а е в а. Конечно, конечно.

Г л у м о в. Вот что значит застенчивость! Я боялся сказать прямо дядюшке, что не хочу жениться, отделывался полусловами: посмотрим, увидим, к чему спешить? А вот что из этого вышло. Я дал повод подозревать себя в низости.

Звонок.

Кто это? Вот очень нужно! (Идет к дверям.)