Бесприданница полностью

К р у т и ц к и й. Прощай, мой любезный! Что уж очень бранят молодежь! Вот, значит, есть же и из них; и с умом, и с сердцем малый. Он льстив и как будто немного подленек; ну да вот оперится, так это, может быть, пройдет. Если эта подлость в душе, так нехорошо, а если только в манерах, так большой беды нет; с деньгами и с чинами это постепенно исчезает. Родители, должно быть, были бедные, а мать попрошайка: «у того ручку поцелуй, у другого поцелуй»; ну вот оно и въелось. Впрочем, это все-таки лучше, чем грубость.

Входит ч е л о в е к.

Ч е л о в е к. Госпожа Мамаева! Они в гостиной-с. Я докладывал, что ее превосходительства дома нет-с.

М а м а е в а (за дверью). Не помешаю?

К р у т и ц к и й. Нет-нет! (Человеку.) Подай кресло!

Ч е л о в е к уходит, возвращается с креслом. Входит М а м а е в а.

Крутицкий и Мамаева.

М а м а е в а. Будет вам делами-то заниматься! Что бы с молодыми дамами полюбезничать! А то сидит в своем кабинете! Такой нелюбезный старичок!

К р у т и ц к и й. Где уж мне! Был конь, да уездился! Хе-хе-хе! Пора и молодым дорогу дать.

М а м а е в а (садясь). Нынче и молодежь-то хуже стариков.

К р у т и ц к и й. Жалуетесь?

М а м а е в а. Разве не правда?

К р у т и ц к и й. Правда, правда. Никакой поэзии нет, никаких благородных чувств. Я думаю, это оттого, что на театре трагедий не дают. Возобновить бы Озерова, вот молодежь-то бы и набиралась этих деликатных тонких чувств. Да чаще давать трагедии, через день. Ну, и Сумарокова тоже. У меня прожект написан об улучшении нравственности в молодом поколении. Для дворян трагедии Озерова, для простого народу продажу сбитня дозволить. Мы, бывало, все трагедии наизусть знали, а нынче скромно! Они и по книге-то прочесть не умеют. Вот оттого в нас и рыцарство было, и честность, а теперь одни деньги. (Декламирует.)

Мне ждать ли, чтоб судьба прервала дней теченье,

Когда к страданию даны мне грустны дни?

Прерву.

Помните?

М а м а е в а. Ну, как же не помнить! Ведь, чай, этому лет пятьдесят, не больше, так как же мне не помнить!

К р у т и ц к и й. Извините, извините! Я считаю вас моей ровесницей. Ах, я и забыл вам сказать! Я вашим родственником очень доволен. Прекрасный молодой человек.

М а м а е в а. Не правда ли, мил?

К р у т и ц к и й. Да-да. Ведь уж и вы его балуете.

М а м а е в а. Да чем же?

К р у т и ц к и й. Позвольте, вспомнил еще. (Декламирует.)

О боги! Не прошу от вас речей искусства; Но дайте ныне мне язык души и чувства!

Очаровательно!

М а м а е в а. Чем же балуем?

К р у т и ц к и й. Ну да как же! Жените. Какую невесту нашли…

М а м а е в а (с испугом). Какую? Вы ошибаетесь.

К р у т и ц к и й (декламирует).

О матерь, слезный ток, коль можно, осуши!

А ты, сестра, умерь уныние души!

М а м а е в а. На ком же, на ком?

К р у т и ц к и й. Да Боже мой! На Турусиной. Будто не знаете? Двести тысяч приданого.

М а м а е в а (встает). Не может быть, не может быть, я говорю вам.

К р у т и ц к и й (декламирует).

При вести таковой задумчив пребываешь;

Вздыханья тяжкие в груди своей скрываешь,

И горесть мрачная в чертах твоих видна!

М а м а е в а. Ах, вы надоели мне с вашими стихами!

К р у т и ц к и й. Но он, кажется, парень с сердцем. Вы, говорит, ваше превосходительство, не подумайте, что я из-за денег. Звал меня в посаженые отцы: сделайте, говорит, честь. Ну что ж не сделать! Я, говорит, не из приданого; мне, говорит, девушка нравится. Ангел, ангел, говорит, и так с чувством говорит. Ну что ж, прекрасно. Дай ему Бог; нет, а вы возьмите, вот в Донском. (Декламирует.)

Когда Россиянин решится слово дать,

То без стыда ему не может изменять.

Мамаева. Ой!

К р у т и ц к и й. Что с вами?

М а м а е в а. Мигрень. Ах, я больна совсем.

К р у т и ц к и й. Ну ничего. Пройдет. (Декламирует.)

Ты знаешь, что союз сей верен до того…

М а м а е в а. Ах, подите вы! Скажите вашей жене, что я хотела ее подождать, да не могу: очень дурно себя чувствую. Ах! Прощайте!

К р у т и ц к и й. Да ничего. Что вы? У вас вид такой здоровый. (Декламирует.)

Чтоб при сопернице в измене обличить

И ревностью его веселье отравить…

М а м а е в а. Прощайте, прощайте! (Быстро уходит.)

К р у т и ц к и й. Что ее кольнуло? Поди вот с бабами! Хуже, чем дивизией командовать. (Берет тетрадь.) Заняться на досуге. Никого не принимать! (Уходит в кабинет.)

ЛИЦА

ГЛУМОВ.

ГЛУМОВА.

МАМАЕВА.

ГОЛУТВИН.

Комната первого действия.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Г л у м о в выходит из боковой двери с дневником, потом

Глумова.

Г л у м о в. Насилу кончил. Интересный разговор с

Крутицким записан весь. Любопытный памятник для потомства! Чего стоило весь этот вздор запомнить!

Я, кажется, в разговоре с ним пересолил немного. Еще молод, увлекаюсь, увлекаюсь. Ну да это не мешает: