Бесприданница полностью

М а м а е в. Дайте-ко сюда. Я вам разберу и объясню. (Берет конверт и вынимает из него печатный лист.) Во-первых, газета, да и не газета, а только один лист из газеты, одна статья.

Т у р у с и н а. Но ведь это не из редакции?

М а м а е в. Нет, кто-нибудь из знакомых прислал.

Т у р у с и н а. Что же такое там?

М а м а е в. А вот сейчас рассмотрим. Статья называется: «Как выходят в люди».

Т у р у с и н а. Это до нас не касается. Бросьте.

М а м а е в. Зачем же? Надо посмотреть. Вот и портрет с подписью: «Муж, каких мало». Ба-ба-ба! Да это Егор Дмитрич!

М а м а е в а. Покажите сюда, это интересно.

Мамаев отдает газету.

Т у р у с и н а. Это какая-нибудь гнусная интрига, у него должно быть много врагов.

Мамаев косо взглядывает на Курчаева.

К у р ч а е в. Вы не меня ли подозреваете? Я в живописи не мастер, только вас и умею рисовать.

М а м а е в (строго). Да-да. Я знаю.

М а м а е в а. Тот, кто писал эту статью, должен очень хорошо знать Егора Дмитрича: тут все малейшие подробности его жизни, если это только не выдумки.

М а м а е в (вынимает из конверта тетрадь). Вот еще что-то.

К р у т и ц к и й. Это его рука, я к ней пригляделся. Его, его! Чем хотите отвечаю.

М а м а е в. Да, это его рука, а вот подпись другой рукой. «В доказательство того, что все в статье справедливо, прилагается сей дневник». Что нам читать – статью или дневник?

К р у т и ц к и й. Лучше уж оригинал.

М а м а е в. Начнем с той страницы, которая заложена закладкой. Тут счет. «Манефе двадцать пять рублей, ей же еще двадцать пять рублей… Дура набитая, а берется предсказывать! Учил, учил, насилу наладил. Ей же послано: бутылка рому. Ей же дано на дому у меня пятнадцать рублей… Очень неприятно, что таким прибыльным ремеслом занимаются глупые люди. Любопытно узнать, что она возьмет с Турусиной? Спросить после! Двум приживалкам Турусиной за гаданье на картах и за рассказыванье снов, в которых они должны видеть каждый день меня, по семи рублей с полтиной и по серебряной табакерке, десять рублей за обе».

Т у р у с и н а (нюхая спирт). Всех прогоню, всех! Злой быть грешно и доброй глупо! Как жить после этого?

М а м а е в а. Не жалуйтесь, не вас одних обманывают.

М а м а е в. «За три анонимных письма к Турусиной пятнадцать коп…».

М а ш е н ь к а. Так вот откуда письма-то, ma tante!

Т у р у с и н а. Вижу, мой друг. Извини меня. Я очень дурно сделала, что взяла на себя заботу устроить твою судьбу; я вижу, что это мне и не по уму и не по силам. Располагай собой как хочешь, я тебе мешать не буду.

М а ш е н ь к а (тихо). Мой выбор уж сделан, ma tante.

Т у р у с и н а. И прекрасно. В нем ты не обманешься, потому что он ничего хорошего и не обещает.

Курчаев кланяется.

А этих приживалок я прогоню непременно.

К р у т и ц к и й. И заведете себе других?

Т у р у с и н а. Не знаю.

М а м а е в. Прикажете продолжать?

Т у р у с и н а. Уж теперь продолжайте, все равно.

М а м а е в. «Человеку Мамаева за то, что привез ко мне своего барина обманом, пользуясь его слабостью к отдающимся в наймы квартирам, – этому благодетелю моему три рубля. Чувствую, что мало». Тут дальше разговор со мной, совсем неинтересный. «Первый визит Крутицкому. Муза! Воспоем доблестного мужа и его прожекты. Нельзя довольно налюбоваться тобой, маститый старец! Поведай нам, поведай миру, как ты ухитрился, дожив до шестидесятилетнего возраста, сохранить во всей неприкосновенности ум шестилетнего ребенка?»

К р у т и ц к и й. Ну довольно! Это пашквиль… Кому приятно?..

Т е ж е и Г о р о д у л и н, потом Г л у м о в.

М а м а е в (не замечая Городулина). Позвольте, тут я вижу несколько слов о Городулине. «Городулин в каком-то глупом споре о рысистых лошадях одним господином назван либералом; он так этому названию обрадовался, что три дня по Москве ездил и всем рассказывал, что он либерал. Так теперь и числится». А ведь похоже!

К р у т и ц к и й. Похоже! Вы про себя-то прочтите, похоже ли написано.

Г о р о д у л и н. Вы находите, что похоже?

М а м а е в. Ах, Иван Иваныч, я вас и не приметил. Посмотрите, как нас тут расписали.

Г о р о д у л и н. Кто же этот современный Ювенал?

М а м а е в. Мой племянник, Глумов.

Т у р у с и н а. Отдайте, Иван Иваныч, эту рукопись автору и попросите его, чтобы он удалился незаметно.

Входит Г л у м о в, Городулин почтительно подает ему дневник.

Г л у м о в (принимая дневник). Зачем же незаметно? Я ни объясняться, ни оправдываться не стану. Я только скажу вам: вы сами скоро пожалеете, что удалили меня из вашего общества.

К р у т и ц к и й. Милостивый государь, наше общество состоит из честных людей.

В с е. Да, да, да.