Без надежного тыла никак нельзя на дело. В бетон закатают и пикнуть не успею. Однажды Юрку на входе в гостиницу задержал консьерж, так меня за это время чуть не поимели. А мне не хотелось дарить свою целку первому попавшемуся коммерсу. Не для того я ее хранила до восемнадцати. Правда, зачем хранила, сама толком не знала. Вряд ли Мишка когда-нибудь позарился бы на нее…
– Оооо, нет! Ты слышишь, что я тебе говорю? НЕТ! Мне в хуй эти проблемы не упёрлись. Иди-ка ты лучше гуляй, пока пиздюлей не отвесил. Честно говоря, не могу понять, какого хера тебе на жопе ровно не сидится? У Басмача, как сыр в масле катаешься, чего еще надо? А если тянет на приключения, то давай сама. Всё, вали отсюда, – толкнул меня к двери, а я в руку его клещом вцепилась.
– Юр, ну подожди! Мне правда деньги нужны! Я из дома ушла…
Череп на мгновение замер.
– Да ладно, серьёзно, что ли? А Басмач чё?
Я потупилась в пол. Откуда мне знать, что Басмач. Забыл небось о моём существовании, словно и не было в его жизни девочки-беспризорницы.
– Не знаю. И знать не хочу, – тут я, конечно, врала самым наглым образом.
Я бы всё сейчас отдала, чтобы знать, что по этому поводу думает Миша. Ищет ли меня? Переживает ли? Или, наоборот, плевать ему на меня с высокой башни?
– Мда… Хреново, чё… А что, вернуться не вариант? Сильно напакостила?
Я сцепила зубы, чтобы не наброситься на засранца с кулаками. Это я напакостила?! А ничего, что меня незаслуженно обвинили в воровстве? Хотя, кого это заботит… Уж не Черепа так точно.
– Не вариант. Он не пустит, да и я не захочу.
– Ух ты, бля, какая гордая. Слушай, малая, ты бы не выпендривалась на Басмача. Он не станет умолять. Или на улице лучше? Соскучилась по наркоманским притонам?
Нет, не соскучилась. Но и ползать перед ним не стану. Пусть Верочка ползает, а с меня унижений хватит.
– Ты поможешь или нет?
Юрка тяжко вздохнул, поджал губы.
– Жопой чую, я об этом пожалею. Ладно, давай так, я завтра за тобой подъеду, всё порешаем. Адрес говори.
*****
То и дело выглядывала в окно, ожидая Черепа. Боялась, что он передумает и решит послать меня куда подальше. Откровенно говоря, я бы так и сделала на его месте, но я сейчас на своём месте…
Не то, чтобы всё так плохо, как было несколько лет назад, но еще немного и я окажусь на улице. А нищенское будущее мне не улыбалось от слова совсем.
– Привет, Катюха, – пьяно икнул хозяин квартиры, с грохотом водрузив на стол бутылку самогона. – Бахнешь со мной по стопарику?
Бахать по стопарику мне не особо хотелось, тем более, с этим вечно пьяным и вонючим придурком, а потому вежливо отказалась и отвернулась к окну.
– Ой-ой-ой-ой, какие мы важные, – повертел задницей, кривляясь как обезьяна, и плюхнулся на старую, скрипучую табуретку. – Хахаля, что ли, своего ждёшь? Так ты имей в виду, я блядства в своём доме не разрешу! Не уважаю я это дело!
Я фыркнула. Ага, конечно. Блядство он, значит, не уважает, а дрочить под дверью ванной, заглядывая в щелочку, когда я моюсь – всегда пожалуйста. Козлина мерзкая.
– А вообще зря ты такая пригожая по сраным коммуналкам шаришься. Была бы поумнее, уже давно дурака побогаче подцепила, да замуж за него выскочила. Вон моя Люська так и сделала. Бросила меня одного, сука неблагодарная… – шмыгнул носом и почти доверху наполнил стакан бухлом.
Люська, на сколько я поняла из пьяных бредней Петровича, его дочь, она же неблагодарная сука, шлюха малолетняя, курва и поблядушка, бросила несчастного папашку и умчалась с богатым любовником забугор. Что ж, был бы он моим папашей, я бы тоже свалила. Правда, обижало Петровича не то, что дочь его покинула, а то, что живёт там в своё удовольствие, как сыр в масле катается, а ему, батюшке горемышному денег не присылает.
Впрочем, семейные дрязги старого алкаша-извращенца заботили меня не больше, чем популяция пингвинов в Антарктиде. То есть, не парили совершенно. Но Петрович исправно изливал мне горе, а я молча слушала, отвлекаясь от своих проблем и мыслей.
Наконец, к дому подъехала тачка Черепа и я побежала к двери. Разумеется, говорить о таких серьезных вещах в квартире, где греет уши алкаш – не самая хорошая идея. Потому схватила куртку и выскочила на лестничную площадку.
Побежала к двери подъезда, но она резко распахнулась и я буквально влетела в Басмача. Не веря своим глазам, застыла на месте, а пару мгновений спустя дернулась бежать, но меня схватили за шкварник, как драную кошку, и поволокли на улицу.
– Пусти! – попыталась сопротивляться, но куда мне против этого шкафа.
Я на две головы ниже его и в три раза у?же. Особо не подёргаешься.
– Заткнись, пока я тебе жопу не надрал! – сильно и совсем не ласково тряхнул меня, а затем поволок к машине, двигатель которой заработал сразу, как только мы сели.
За рулём сидел Череп, виновато поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Сволочь. Застучал таки. Сдал меня с потрохами, Иуда.
