Тараниас вёл её по незнакомым улицам в неизвестность. И сколько бы Таэллин не допытывалась, ничего вразумительного так и не получила в ответ. Пришлось довериться одному лишь слову. Хотя другого выбора у неё и не имелось. Уже позже эльфийка поймала себя на мысли, что семаргл попросту усыпил её бдительность, всучив тряпку с афродизиаком, чтобы она не язвила и оставалась покорной. Являлось ли это правдой, она не знала. Но спокойнее было думать об этом, чем о том, что всему виной нечто иное.
Перед глазами мелькали многочисленные здания с изысканной архитектурой, непонятные эльфийке улицы и шумный транспорт. Она словно бы впитывала каждую деталь – до простой встречной арки, фонарных столбов и статуй, которые казались ей странным произведением человеческого искусства.
– Тарис, ты уверен, что тут нет магии? – поинтересовалась Таэллин, разглядывая одну из таких.
– Маги на Земле – это редкость. Ну или они просто тщательно скрываются.
– Но как тогда они смогли придать камню такой облик? – и с этими словами она развела руками, охватывая всё, что попадалось глазу. – Нет, это невозможно!
Семаргл одарил эльфийку таким взглядом, какой обычно достаётся несмышлёному ребёнку, когда тот в попытках познать мир, задаёт очередной совершенно наивный вопрос. Никакого осуждения, одно лишь светлое умиление в глазах. Да так, что в пору самому поражаться, как в таком хрупком теле содержится столько жажды познания неизведанного во вне и исцеления собственных внутренних ран, которые почти иссушили эмоциональный сосуд. Да, он видел, что творится с истинной. Но выжидал. Всё произошло слишком стремительно, слишком неожиданно. Теперь им обоим было необходимо время для самовозрождения, чтобы никто из гарварских драконов не посмел объявить её силу неуправляемой и опасной. Поэтому стоило переждать. А в том что их путь в будущем лежит именно в Гарвару, с каждой минутой он убеждался всё больше.
– Почти пришли. – заявил Тараниас, остановившись у невысокого здания с проходным двором.
Таэллин так и не поняла смысла создавать такие жуткие каменные лабиринты, если только не умышленно прятаться ото всех. И пока они пробирались по двору через арку, она решила, что этот некто очень скрытный.
– Я не буду спрашивать, уверен ли ты в правильности выбора, но это место – последнее, о чем бы я подумала.
– Мы сюда не веселиться идём, Тая.
– Правда? А жаль…
– Неужели богиня желает напиться? – произнёс он и открыл дверь под вывеской «Бар белое крыло». – Это будет проблематично, конечно.
– Что ты имеешь в виду?
Она шагнула по лестнице в темноту. Однако, как только её нога ступила на третью ступеньку, зажёгся свет.
– Ты же училась в академии, наверняка знаешь каким образом достигается эффект опьянения?! Так вот, спешу тебя огорчить. Твоя регенерация не позволит угробить достаточное количество клеток, чтобы, как это тут говорят, ужраться вусмерть.
– М-да… Пока что находятся одни только минусы от моего перерождения. – констатировала эльфийка и поймала на себе странный ощупывающий взгляд, какой бывает, когда оппонент до конца не понимает, правда это или шутка.
– Ни за что бы не подумал, что эту фразу скажешь именно ты. А с виду такая приличная… – хохотнул он и получил в ответ острый прищур.
К этому времени они спустились до упора и вошли в ничем не примечательную дверь. С ходу пахнуло ванилью, алкоголем и карамелью. Колонки содрогнулись от хриплого и надрывистого «I'm on a highway to hell, highway to hell…» так, что Таэллин на мгновение сбилась с шагу. На фоне ударили гитары и Тараниас блаженно улыбнулся, словно очутился вовсе не на Земле, а в пристанище самих Демиургов.
Помещение без окон, имело приглушённое освещение, которое даже днём создавало некую уютную и немного интимную атмосферу. Особенно в тех местах, где столики отгораживались ширмой, создавался некий неповторимый колорит. При этом цвет дерева, который преобладал в интерьере крайне гармонировал с красной кожей спинок диванчиков. Над каждым столиком висела небольшая лампочка, на длинном держателе, а по центру одной из стен находился хромированный байк с гигантским передним колесом. Он так сверкал и отражал свет, что эльфийка не сразу заметила невысокую уютную сцену с несколькими софитами и огромным экраном.
Посетители в это время заходили крайне редко. А потому из персонала за стойкой находилась только седоволосая женщина преклонного возраста с короткой стрижкой, в черной футболке и джинсовой жилетке. В полумраке едва различались синеватые кончики её волос, зато отчётливо виднелись расписанные руки, напоминавшие холст авангардного художника. Она заполняла какой-то журнал и громко подпевала харизматичному вокалу, раздававшемуся из колонок.
– Аглая Витальевна! – обратился семаргл, заметив, что та ни в какую не отрывает головы от журнала.
– Откроемся через десять минут! Вывеска же на входе висит, ну! – проворчала она, продолжая своё дело.
– Аглая! – не успокаивался тот и накрыл своей ладонью лист бумаги.
– Чего не понятного? Закрыто! Хиляй, давай, отсюда! Ишь, расходились!
