У нее перехватывает дыхание, а глаза становятся слегка стеклянными. Сделав несколько мягких шагов, она подходит и встает прямо передо мной. От нее пахнет цитрусовыми и ванилью. Похоже на какую-то модную выпечку из городской кофейни. Не в силах удержаться, я слегка наклоняюсь к ней.
Она придвигается. В тусклом освещении комнаты кажется, что она даже слишком близко. Слишком интимно для этого тихого дома. В такие моменты ты легко можешь совершить ошибку, и никто об этом не узнает.
И, быть может, сегодня я уже совершил ошибку, а быть может, еще только собираюсь ее совершить. Обычно я весьма уверен в себе. Но сейчас мне трудно понять, что правильно, а что – нет.
– Хорошо. – Она протягивает мне руку, и я тут же сжимаю ее ладонь. Изящная косточка ее запястья прижимается к подушечкам моих мозолистых пальцев.
– Я буду присылать тебе сообщения и постараюсь не давать ему сахар. Но если ты станешь вести себя как придурок, я с тобой разберусь.
– Не сомневаюсь, что так и будет, Ред[2]. – Мы все еще пожимаем руки друг друга. Рукопожатие длится много дольше положенного. Угроза это или обещание – кто знает.
– Давай просто переложим часть обратно в пакет! – предлагает Люк, стоя рядом со мной на стуле у кухонной тумбы, пока мы рассматриваем миску со смесью для блинчиков.
Ну, как со смесью, сейчас в ней гораздо больше шоколадной крошки, чем теста. Я не математик, но почти уверена, что в пропорции что-то не так. Забыв, что у детей не лучшим образом развита моторика, я дала Люку пакет с шоколадной крошкой, чтобы он насыпал ее в миску с тестом – решение было явно не лучшим.
– Дружок. Вряд ли у нас теперь получится пересыпать ее назад.
Он пожимает плечами, но расстроенным не выглядит
– Тогда придется ее съесть.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Если бы не знала, как было на самом деле, я бы подумала, что он сделал это нарочно.
– Получается так.
Мы придвигаем его стул ближе к плите, и я провожу с ним серьезную беседу о том, как опасна может быть раскаленная плита, причем не только для него, но и для меня, поскольку, если не досмотрю, и он обожжется, его отец закопает меня где-нибудь на краю поля.
Он хихикает и говорит, что я очень забавная.
Я никогда не чувствовала себя так классно, как сейчас, общаясь с пятилетним ребенком.
Особенно это ощущается, когда Люк садится за стол напротив меня, похлопывая себя по животу липкими от шоколада пальцами, и восклицает:
– Мне кажется, ты готовишь даже вкуснее, чем папа!
Я показываю на него вилкой и отвечаю:
– Жду не дождусь рассказать ему об этом.
Маленькие голубые глаза Люка тут же широко распахиваются:
– Нет, не говори ему. Он же расстроится.
– Не переживай, малыш, – отвечаю я, почти тая от такого милого беспокойства об отце, – это поражение твой папа точно переживет.
Он глубоко вздыхает и выжидающе смотрит на меня:
– Чем займемся теперь?
– Всем, чем захочешь, – говорю я, забирая у него протянутую тарелку.
– Правда? Всем-всем?
Я с подозрением кошусь на него, приподнимая бровь:
– Всем, в разумных пределах.
– Один из ребят в школе рассказывал, как они с отцом гоняли на машине где-то за городом, бросали из окон кочаны салата латука и смотрели, как те разбиваются об асфальт.
Я смотрю на Люка: кажется, он предлагает это искренне и на полном серьезе. Создается впечатление, будто он сам не осознает, насколько идиотским развлечением для деревенщин он предложил нам заняться.
Господи, насколько же странными иногда бывают эти маленькие города.
– Это всего лишь первый день, а ты уже хочешь, чтобы меня уволили?
– Ты что, тебя ни за что случае не уволят! Ты слишком нам нравишься!
– Кому это «нам»? – спрашиваю я, загружая посудомоечную машину, после чего на мгновение замираю, когда он отвечает:
– Мне и папе.
Не буду рушить его иллюзий и говорить, что на самом деле его отцу я совсем не нравлюсь. Я нужна ему, а вернее, моя помощь, и именно сейчас, когда он оказался между молотом и наковальней. И в этой сложной ситуации я буквально оказалась его последним и одновременно единственным выходом.
Я пожимаю плечами:
– Ладно, пофиг, почему бы и нет? Поехали за салатом.
Что ж, значит, сегодня развлекаемся по-деревенски.
Я заправляю джип, и мы мчимся в продуктовый, распевая мои любимые хиты 80-х. Люк на заднем сиденье хохочет как сумасшедший, когда я выдаю свою лучшую пародию на Билли Айдола.
Еще когда мы садились в машину, я закатила глаза, увидев на заднем сиденье детское кресло. Вчера я сказала Кейду, что в состоянии справиться с детским креслом, но пока я спала, он все равно пошел и установил его.
Типичный контрол-фрик.
В городе я с легкостью нахожу продуктовый магазин. Сегодня утром я немного заблудилась по дороге на ранчо и, поплутав по окрестностям, решила себя подбодрить. Сначала я подумывала развернуться и отправиться обратно в город, где меня ждал бы привычный уровень комфорта, но я из тех, кто никогда не отказывается от новых впечатлений. Поэтому я взяла себя в руки и стала изучать местность, чтобы не оказаться совершенно бесполезной.
