Но ведет она себя совершенно не соответствующе всем этим, казалось бы, ярко видимым чертам. Она лишь поводит плечами и снимает солнцезащитные очки, устремляя на меня взгляд своих изумрудных глаз. Глаз, заставляющих тебя застыть от красоты.
Ну, как минимум одно про Уиллу Грант можно сказать точно: она просто ошеломительная.
Слишком молода для меня. Слишком непредсказуема для меня.
Но все равно – сногсшибательная.
– Я очень рада оказаться здесь.
Я лишь моргаю, потому что… Ну а что на это можно ответить? Я тут в голове составляю перечень причин, по которым прикидываю ее своей проблемой, а она просто рада оказаться здесь и заботиться о моем ребенке.
Быть может, я действительно придурок, каким меня все и считают.
– Уилла! – Люк выбегает из дома с невероятной скоростью и в одних носках спускается по грунтовой дорожке на гравий. Вообще-то он очень осторожен в отношении людей, но о Уилле он болтает без умолку с того момента, как она уехала. Бедный ребенок так истосковался по женскому теплу, что достаточно залезть вместе с ним на дерево, и этот человек сразу же будет вознесен на пьедестал.
Он резко тормозит прямо перед ней:
– Я так рад, что ты приехала.
Уилла смеется, красиво и сексуально, с едва заметной хрипотцой, будто она курит или типа того. И теперь мне интересно, курит ли она. Я не спрашивал.
Она приседает перед Люком и ерошит его мягкие волосы:
– Я так рада. У нас будет самое лучшее лето.
– Чем займемся? – У него блестят глаза, а волнение переливается через край.
– Всем, – отвечает она, описав рукой широкую дугу. – Вообще всем, чем можно.
Мои брови непроизвольно хмурятся. Я хочу, чтобы Люку было весело, но не слишком.
Она явно считывает выражение на моем лице, это видно по тому, как весело сверкают ее глаза.
– Будем прыгать со скал. Скакать на быках. Я даже научу тебя стрелять из ружья по пивным бутылкам.
Я поджимаю губы и неодобрительно качаю головой, уже предвидя, как мое безмятежное лето во весь опор несется под откос.
Она меня доконает.
Люк морщится:
– Пиво – гадость.
Она снова смеется:
– Умный ответ, малыш. Я просто пошутила. Но у меня для тебя есть много занимательных идей. Поможешь мне занести чемодан в дом?
– Конечно! – восклицает сладким голоском мой сын и в тот же момент, без раздумий, берет Уиллу за руку.
Я издаю стон и спускаюсь по лестнице, быстро преодолевая расстояние до задней части ее джипа, чтобы опередить их. Подняв руку, я показываю, чтобы они остановились, и хмуро говорю:
– Сумки я возьму на себя.
– Очень по-рыцарски. Спасибо, мистер Итон.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Мистер Итон.
Теперь я чувствую себя старым извращенцем.
Или своим отцом. Что, вероятно, одно и то же.
Но я не поправляю ее, потому что моему внутреннему старому извращенцу это нравится. Вместо этого я открываю багажник и беру ее массивный чемодан.
– Я хочу показать тебе свою комнату! – говорит Люк, с виду похожий на белку с орехом, которая не знает, куда его спрятать.
Честно говоря, выглядит это очень мило.
Я вытаскиваю чемодан как раз вовремя, чтобы увидеть, как они, держась за руки, подходят к моему дому, и что-то заставляет меня остановиться и посмотреть на них. Я наблюдаю, не в силах отвести взгляд. Много кто заходил в эту дверь.
Но на этот раз все ощущается совершенно иначе.
– Люк должен быть в постели не позднее восьми вечера.
Уилла кивает, ее лицо совершенно серьезно, но я почти уверен, что где-то в глубине души она все равно смеется надо мной.
– Хорошо.
Мы сидим друг напротив друга за белым овальным столом в моей гостиной, лицом к лицу, поздним вечером, после того, как Люка уложили спать. Руки Уиллы лежат одна на другой, а я снова украдкой пытаюсь высмотреть ее кожу сквозь прореху на футболке.
– И никакого сладкого после ужина.
Уилла возмущенно смотрит широко распахнутыми глазами:
– Даже десерт нельзя?
Она произносит это так, словно я люблю пинать щенков или что-то в таком же духе.
– По будням – нет.
– А ты правишь железной рукой, папаша Итон.
Я резко вздыхаю, а мои щеки напрягаются от отвращения.
– Так мы зовем моего отца.
С ее губ срывается тихий вздох, и я замечаю, что ее нижняя губа полнее верхней.
– Тогда пусть будет «папочка Кейд».
Не знаю, чем я заслужил эту пытку, но, должно быть, я сделал что-то ужасное. Я склонен думать, что живу честно и достойно, но все равно на мою долю выпадают одна душевная боль за другой, одно испытание за другим. Вроде как Вселенная могла бы дать мне небольшую передышку.
Вместо этого она дала мне Уиллу, мать ее, Грант.
– Нет, не будет.
Она ухмыляется и с вызовом наклоняет голову.
– Ты должна присылать мне сообщения в течение дня, чтобы я не волновался. И держать меня в курсе всего, что вы делаете.
– Учителей в школе ты тоже об этом просишь?
Откидываясь назад, я оглядываю ее с ног до головы. В этот миг я чувствую, как на моих губах неосознанно возникает ухмылка.
– Нет. Но учителям я верю. Учителя мне нравятся.
Уилла какое-то время медленно моргает, глядя на меня полупустым взглядом.
Молчание уже начинает затягиваться, когда пустота в ее взгляде сменяется чем-то, что, я уверен, больше всего похоже на вспыхивающую ярость.
