– Ну, в целом информации слишком много. Козырек твоей кепки плавит мне мозг. Так что мне пора! – Она пугает: внезапно вырывается и бежит по узкой дорожке. Я слышу голос Люка, который зовет ее, но он звучит далеко. Ее шаги разносятся по земле, но не так, как мои. Желание догнать ее и обнять поглощает меня. Я чувствую себя диким и неприкаянным.
Поэтому одним резким движением я перехватываю ее руку у локтя и прижимаю к колючему сену так, что наши бедра оказываются на одной высоте. Мой твердый член упирается в ее плоский животик.
– Играем? – хрипло говорю я, и все мои сомнения по поводу прикосновений к няне улетучиваются к чертовой матери. Они мне не нужны – я определенно их не хочу. Не в момент, когда она смотрит на меня, не отрывая взгляда от моих губ, пока я сжимаю ее локоть и опираюсь другой рукой о стену из сена позади нее.
Ее губы все еще влажные, когда она шепчет:
– Играем.
Я хочу оттолкнуть ее назад и растерзать – оставить едва дышащей, – но сдерживаюсь.
Потому что больше всего на свете я хочу сказать ей спасибо.
Поблагодарить ее так, как не позволят слова, поэтому, вместо того чтобы наброситься на нее, как подросток, я делаю рваный вдох и позволяю себе на мгновение насладиться ей. Острым кончиком ее носа. Густой бахромой ресниц. Пульсацией вен на висках, прямо там, где начинаются эти прекрасные медные волосы.
Я отпускаю руку Уиллы и провожу костяшками пальцев по ее коже, от плеча к запястью. Меня завораживают мурашки, появляющиеся после прикосновения.
Мои пальцы скользят между пальцами Уиллы, и ее ладонь идеально ложится в мою.
– Я такой игры не знаю, – шепчет она, и я убираю руку, которой упирался в стену у нее над головой, и прижимаюсь к ней всем телом. Пальцы скользят по ее волосам, и я медленно расчесываю пряди – их выгоревший тон так хорошо сочетается с моей загорелой кожей.
– И я, Ред. – Взгляд прикован к ее волосам. По правде говоря, я не знаю, какого черта я делаю. Знаю только то, что хочу насладиться этим моментом.
Насладиться ею.
Потому что меня не покидает ощущение, что когда мы выйдем из этого лабиринта, все будет выглядеть совсем по-другому. Пыльный, травянистый запах улетучится, и реальность снова вернется.
Реальность, в которой я точно знаю, что не стоит добиваться такой девушки, как Уилла Грант.
Реальность, в которой я все еще слишком уязвлен, чтобы кому-то доверять.
– Ты собираешься что-нибудь делать, Итон? Или просто будешь стоять здесь и гладить меня?
Я качаю головой, а в груди грохочет сердце, когда мы встречаемся глазами. У нее они яркие, ясные и уверенные.
Хмурясь, я чувствую себя защищенным, но становится все труднее смотреть на Уиллу Грант без улыбки.
С улыбкой я наклоняюсь и целую ее. Она мягкая и податливая. Она с легкостью приоткрывает рот и приветствует поцелуй.
Принимает меня.
Мы по очереди стонем, и я глотаю ее сладкие звуки. Хочу запомнить их для себя, сохранить на черный день.
Прошли годы с тех пор, как ко мне прикасались вот так, и моя грудь разрывается от этого ощущения. Прикосновение. Близость. Интимность. Ее руки скользят по моей груди, поднимаются по шее, а затем обхватывают голову. Изящные кончики пальцев замирают за моими ушами.
Я даже не осознавал, как сильно мне не хватает женского внимания. И не просто женщины. А женщины, к которой я приковал внимание с того момента, как только увидел ее. Женщины, которая за несколько недель растопила мое ледяное сердце.
И до сих пор верю.
Но сейчас трудно отрицать то, что я чувствую в груди. Боль. Жар.
Особенно трудно отрицать выпуклость в моих штанах. Той, которой я прижимаюсь к Уилле.
В этом смысле я действительно ощущаю себя подростком.
Она стонет, закидывает ногу мне на талию, открываясь, чтобы потереться о меня, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы провести языком по ее рту, сжать в кулак ее волосы.
В такой напряженный момент я думал, что смогу сделать все медленно и сладко. Но в этом и заключается особенность Уиллы. Она не производит впечатление милой и медлительной девушки.
Каждый раз, когда я отстраняюсь, она прижимается сильнее. Каждый раз, когда я смотрю на нее, она подталкивает, надеясь получить реакцию в ответ. И сейчас она ее получает.
– Уилла…
– Не останавливайся, – она говорит, прижимаясь к моему рту, и наши зубы соприкасаются. То, что началось с благоговения, быстро превращается в безумие. Хорошо продуманный фасад разваливается по швам.
Я крепко сжимаю ее круглую попку, и Уилла обхватывает меня ногами, чтобы я, подобно изголодавшемуся по сексу пещерному человеку, мог вцепиться пальцами в джинсы, прикрывающие ее киску.
– Да… – шепчет она, ощущая мои пальцы у рваного края ее шорт.
Она пахнет апельсинами и теплой травой, одновременно освежающая и успокаивающая. Прикасаясь к ней, я чувствую себя в раю. И она выглядит такой же дикой, какой я всегда ее считал.
Но есть что-то в том, что дикой она является только для
