Уилла поднимается и оглядывается на стоящего к ней спиной мальчика с леденцом. Кажется, это именинник, но я не совсем уверен. Его мама, имя которой я тоже забыл, стоит с двумя другими мамами и болтает.
Бросив взгляд на Уиллу, я срезаю к ней по траве, потому что выражение ее лица – чистый огонь. Ретт сказал мне, что она преданная, и я вижу это на ее лице. Потому что когда кто-то портит жизнь человеку, который мне небезразличен, я веду себя так же.
Пара шагов, и Уилла нависает над именинником, который смотрит на нее снизу и самодовольно смеется.
– Прошу прощения! – восклицает его мама, пока ее шпритцер пузырится в бокале.
Уилла не прикасается к ребенку, но она прямо у него перед лицом, и я вижу, как медленно шевелятся ее губы, словно она тщательно подбирает слова.
– Ты меня слышала? Перестань с ним разговаривать!
– Кто-то должен объяснить ему, что хорошо, а что плохо в доступной для него форме, – говорит Уилла через плечо краснощекой маме. – Или ты пропустила тот момент, когда он столкнул Люка в бассейн и держал его голову под водой?
– Это была шутка! Ты перешла все границы и больше не скажешь ему ни слова.
Залитое слезами лицо Люка говорит о том, что шутку он не оценил.
Уилла медленно, почти хищно поднимается, поворачивается к женщине и вскидывает бровь:
– О, серьезно?
– Ни слова больше.
– Ладно. – Уилла улыбается, но это страшная улыбка. А затем одним удачным движением бедра отправляет именинника в воду.
– Себастьян! – Шпритцер матери выплескивается ей на руку, когда та бросается вперед.
Люк потрясен до глубины души. Рот матери открывается, но из него не вырывается ни звука – как будто форель выудили из воды.
Уилла приседает на краю бассейна и ухмыляется мальчику, который уже стоит на мелководье и сердито вытирает глаза.
– Жизненный урок, говнюк. Осторожнее выбирай с кем затеваешь драку. Их может любить кто-то по-настоящему безумный.
– Ты должна уйти! Сейчас же! – Мать указывает в сторону ворот, и ее рука дрожит от ярости.
Я уже почти подошел к ним, но Уилла, сбивающая ребенка в бассейн, остановила меня.
Она действительно чокнутая.
Возможно, в лучшем смысле этого слова.
– С радостью. – Она встает, вытирая руки. – Если вдруг он начнет убивать кроликов или что-то в этом роде, обратитесь к специалисту.
– Уилла, – рявкаю я, спеша к ней.
– О, наконец-то, – говорит мама. – Настоящий родитель.
Я должен знать ее имя, ведь она уже не раз пыталась поболтать со мной в продуктовом магазине или в школе, но я не имею ни малейшего понятия, так что угадываю максимально созвучное, и молюсь, чтобы не ошибиться.
– Привет, Банни.
Она смотрит на меня.
– Вообще-то Бетти.
Наверное, надо было молиться усерднее.
– О, прости. Оговорился. Какие-то проблемы?
– Да. Проблема в вашей няне.
Мне не нравится, как снисходительно она говорит «няня», поэтому я парирую в ответ:
– Вообще-то Уилла – моя подруга.
Уилла моргает. Бетти моргает. Люк подходит и обхватывает Уиллу за талию, пока этот говнюк вылезает из бассейна с подобающим видом.
– Она толкнула моего сына в бассейн.
– Я споткнулась. – Уилла ухмыляется, обхватывая маленького Люка.
Голубые глаза Бетти сужаются, а ее голос становится пронзительным, затем она топает ногой и почти визжит:
– Уходите!
– Давайте все будем вежливыми. – Я бросаю на Бетти укоризненный взгляд, пока Уилла не пошла еще дальше.
– Конечно. Большое спасибо, что пригласила меня,
– Увидимся дома, приятель.
Она говорит, что наш дом – это ее дом. Говорит это с такой легкостью. Как будто это правда. Говорит, что любит Люка, и я не знаю, что с этим делать.
Мне бы следовало сейчас злиться на кого-нибудь за что-нибудь, но я слишком занят попытками понять, что за фейерверк передо мной.
– Нет! Я хочу с тобой. – Я вижу, как белеют костяшки пальцев Люка, когда он хватается за ее одежду, практически повисая на ней, а слезы все еще блестят на его пухлых щеках.
Я поворачиваюсь, сжимаю одной рукой стройное плечо Уиллы, а другой провожу по волосам Люка. Затем наклоняюсь и целую его макушку.
Когда я выпрямляюсь, уверенность Уиллы исчезает. Она морщит лоб, а ее взгляд пустеет.
– Тот парень держал его под водой, – тихо говорит она дрожащим голосом. И быстро моргает. – Мне пришлось его вытаскивать. А они все просто смеялись, как будто это был забавный розыгрыш.
Папа-медведь во мне рычит от услышанного. Моя сторона защитника. Та, которую я оттачивал десятилетиями. Я провожу рукой по ее шее, потирая большим пальцем точку, где нащупывается пульс, и ловлю ее ярко-зеленый взгляд.
– Иди. Увидимся дома. Я справлюсь.
Ее голова слегка наклоняется в ответ на мое прикосновение. А потом она кивает.
Я смотрю несколько секунд, как она уходит, а Люк прислоняется к ней, словно она – самая утешительная вещь на свете. Я рассеянно думаю, как он воспримет ее уход, когда снова начнутся занятия.
Скорее всего, плохо.
Интересно, как
Наверняка тоже плохо.
– Этой вашей Уилле нужен поводок, – фыркает мама из-за моей спины.
Моя грудь вздымается, когда я обращаю внимание на крашеную блондинку напротив меня.
