И мне кажется, я говорю серьезно.
Кто, черт возьми, знает, что я делаю? Я вот сама почти никогда не знаю. Бо́льшую часть времени я плыву по течению. Использую возможности.
И боже, никогда еще возможность не казалась мне настолько подходящей, поэтому я не подвергаю ее сомнению. Не размышляю над ней. Отдаюсь.
Ему.
Я притягиваю его голову и целую так, словно это наше последнее мгновение на земле. Атмосфера в маленькой спальне меняется. То, что начиналось грубо и игриво, переросло в нечто более чувственное. Но теперь мы более неистовы.
Наши руки блуждают. Он хватает мою задницу, приподнимая и опуская. Мои ноги дрожат, а голова откинута назад. Его борода покалывает мне грудь. Губы ласкают соски. Мои руки теребят его волосы.
Мы не говорим.
Но нам это и не нужно. Тела говорят за нас. Наши поцелуи влажные, беспорядочные и несовершенные.
– Кейд, – хнычу я, когда комната наполняется звуками влажных шлепков и его звериным мычанием. Моя грудь подпрыгивает. Его глаза стекленеют.
– Кажется, я вот-вот… – я замолкаю, разгоряченная, задыхающаяся и полностью потерявшая контроль. Поглощенная. Но он знает, что я пытаюсь сказать. Он знает, что мне нужно. Чего я хочу.
Его рука лежит у меня внизу живота, а пальцы скользят по нежному бугорку.
– Кончи для меня, детка, – выдыхает он.
– Да, – хриплю я. – Пожалуйста, не останавливайся.
– Никогда. – Таков его ответ. И это заводит, его гарантия задевает что-то во мне, и я кончаю.
– Кейд! – на этот раз я выкрикиваю его имя, а не просто зову. Я расслабляюсь, и, боже, это невероятные ощущения.
Мы сплетаемся в клубок стонов и напряженных мышц. Пальцы Кейда продолжают двигаться, а вторая рука обхватывает меня, прижимая к его телу.
Его член пульсирует, а затем он изливается, шепча мое имя мне в губы, и в этом есть что-то очень личное. Я пытаюсь перевести дыхание. Я сказала, что отплачу ему, и хочу сдержать данное обещание. Его слишком часто предавали.
Кейд обнимает меня так, что я чувствую все его большое тело. Он все еще внутри, и я льну к нему, касаясь щекой его влажной груди, а затем открываю рот, чтобы произнести слова, которые он хотел услышать.
Но Кейд опережает меня и, прижавшись щекой к моей голове, шепчет:
– Спасибо.
Я просыпаюсь разгоряченным и возбужденным.
С улыбкой.
Волосы Уиллы рассыпаны по моему лицу, она дышит мне в шею, и та становится влажной и потной. Уилла перекинула через меня длинные ноги и руки и прижалась всем телом так близко, что сдвинь я ее на несколько дюймов, то она окажется на мне.
Мне не особенно удобно. И мне это чертовски нравится.
Я всегда списывал свою сухость на возраст, на то, что в тридцать восемь все уже позади. Я знаю, что я не старый, но в некоторые дни я чувствую себя именно таким. Изношенным и не имеющим сил, необходимых для начала новых отношений. Я слишком устал, чтобы справляться со взлетами, падениями и неизбежными драмами.
Но Уилла Грант вдохнула в меня новую жизнь.
После лучшего секса в моей жизни я потащил ее на кухню и накормил. Я приготовил нам блинчики. Мы разговаривали и смеялись. Но когда она размазала немного сиропа по губам, я не смог удержаться и слизнул его. И это закончилось тем, что я поставил ее на четвереньки прямо на деревянный пол в кухне. Затем мы перешли в душ. А потом она билась о кафельную стену, пока мы оба снова не кончили.
Она сказала, что больше не выдержит, но я затащил ее к себе в постель и исчез под одеялом, чтобы попробовать ее на вкус еще раз. И оказалось, что она большая лгунья, потому что выдержала не только это.
Я должен чувствовать себя измотанным, но, видимо, мой член об этом не подозревает. Потому что он проснулся и готов осквернить растянувшуюся в моей постели двадцатипятилетнюю девушку. Снова.
– Спокойно, парень, – бормочу я, потянувшись, чтобы поправить боксеры. Уилла вздрагивает, когда я двигаюсь, но моя вторая рука, приникая к ямочкам на ее спине, прижимает ее ко мне.
Мне все равно, что это физически неудобно. Когда Уилла рядом, я спокоен. Это как с Люком под одной крышей. Я знаю, что все в безопасности.
Хотел бы я сказать, что то же самое чувствовал и по отношению к маме Люка. Но это не так. Мысли о Талии возникают, только когда я чувствую себя уязвленным или неуверенным. Когда к горлу подкатывает горечь, и я думаю о потраченных впустую годах, пытаясь наладить с ней отношения, хотя в глубине души не хотел этого.
Самое ужасное, что я не могу заставить себя пожалеть о прошлом, потому что у меня есть Люк. И он – лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Уилла кладет голову мне на грудь, проводя пальцами по редким волосам:
– Ш-ш-ш. Засыпай. Мне снится самый лучший сон.
Мысль о том, что Уилла – это еще одна из лучших вещей в моей жизни, возникает внезапно и пугает меня. Слишком рано. Она слишком молода. Это кажется слишком… невозможным.
– Ред, что тебе снится? – Я приподнимаюсь и целую ее шелковистые волосы.
Я чувствую, как ее грудь слегка вздрагивает, прижимаясь ко мне. Даже металл ее пирсинга теплый, потому что, конечно, она спит обнаженной:
– Что мой горячий босс вынес мне мозги прошлой ночью.
Я качаю головой.
