Я решительно киваю и трогаюсь, протягивая ей раскрытую ладонь. Через несколько секунд ее тонкие пальцы проходят между моими, и пока мы едем к главному дому в ошеломленном, но дружеском молчании, я сжимаю ее руку.
– Папа! – Люк вылетает из-за угла дома моего отца, как летучая мышь из ада, когда я обхожу машину, чтобы открыть Уилле дверь. Клянусь, этот ребенок бегает, прыгает и карабкается куда-то без остановки… Он точно отнял у меня несколько лет жизни.
– Уилла! – кричит он, когда она выходит из машины.
– Ты не мой шофер, знаешь ли, – бормочет она, опираясь на мою руку, чтобы спрыгнуть на землю.
– В список проступков твоих бывших – помимо нежелания тебе отлизывать – добавляется еще и то, что они не открывали тебе дверь машины.
Она краснеет и, отстраняясь, отпускает мою руку.
Не касаться рук друг друга будет настоящей пыткой. Я понимаю это по тому, как ее пальцы скользят по моей ладони, словно желая удержать контакт как можно дольше.
К счастью для моего самолюбия, Люк бросается на шею сначала ко мне. Обнимая его, я подмечаю, насколько тяжелее он стал. Насколько выше. Он растет быстрее, чем я ожидал. Он растет чертовски быстро.
– Привет, приятель. Как твоя ночевка?
– Суперски! – Он громко целует меня в щеку, и я задаюсь вопросом, когда же он перестанет так делать.
Он соскакивает с меня и проделывает то же самое с Уиллой, только обнимает ее за талию. Она наклоняется к нему, и ее волосы рассыпаются вокруг него, когда они обнимаются. Уилла шепчет ему что-то на ухо, поглаживая по затылку и быстро целуя в макушку. В ответ Люк хихикает.
Я наблюдаю за ними, как влюбленный дурак, представляя то, что никогда не позволял себе представлять. За эти годы у Люка было множество воспитателей, учителей, друзей, но ни к кому из них он не был так привязан, как к Уилле. Он нуждался в ком-то вроде нее.
И, кажется, этим мы с ним похожи, потому что я не могу отвести от них глаз.
– У тебя инсульт, сынок?! – кричит придурок-папаша с крыльца так, что я подпрыгиваю на месте.
Я упираю руки в бока и бросаю на него самый красноречивый взгляд.
Он не глуп. И ухмыляется так, будто что-то знает. И я уверен, что знает. Но мне не нужно, чтобы он все усложнял, отпуская шуточки о минете на лужайке или о еще какой-нибудь хрени, которую придумывает развлечения ради.
Жду не дождусь, когда состарюсь и уйду на покой, буду говорить всякую ерунду, просто чтобы смотреть на реакцию людей и наслаждаться. Вот она – настоящая мечта.
– Просто устал, – решаю я ответить.
Харви с понимающей улыбкой прислоняется к столбику крыльца:
– Вот что случается, если в твоем возрасте засидеться допоздна на вечеринке.
Уилла выпрямляется, обнимая все еще прижимающегося к ней Люка:
– Это я была на вечеринке. Кейд остался дома, чтобы прибраться. Он очень аккуратный. В этом плане ты хорошо поработал.
Отец смеется:
– Этот мальчик убирается, только когда ему тревожно.
Черт.
– Что ж, должно быть, уровень его тревожности зашкаливает, – отпускает остроту Уилла, стараясь выглядеть непринужденно. Ее барменский подкол попадает в точку, но отец на него не клюет.
– Сейчас он выглядит необычайно спокойным, – отвечает он с улыбкой от уха до уха.
– Господи Иисусе, – бормочу я, пиная камешек в грязи под рабочим ботинком.
Уилла хихикает и отводит глаза. Мы оба знаем, что попались. Чертов орлиный взгляд старины Харви не упускает ни одной мелочи. И вот что я получаю за то, что пялюсь на Уиллу так, словно она подарок небес.
Прошло всего десять минут с того момента, как мы вышли из дома, а мне уже не удается сохранить наши отношения в секрете. Часть меня не хочет этого, но также я не хочу, чтобы на меня смотрели с жалостью, когда она уйдет. Я не желаю слышать неловкие покашливания и чувствовать спине утешающие похлопывания. А если наши отношения останутся тайной, они не будут знать, почему я несчастен. И такой вариант мне нравится больше.
– Какие планы на сегодня? – Я смотрю на Люка сверху вниз, предпочитая полностью игнорировать отца.
– Строить планы на мой день рождения! Уилла, ты ведь придешь? Даже если он выпадет на выходной?
Она улыбается, крепко сжимая его маленькие плечи:
– Ни за что не пропущу.
– А сыграешь на гитаре «Happy Birthday»?
Она смеется, и мой член твердеет. Наблюдать за игрой Уиллы – особое удовольствие. В голове сразу же всплывает картинка, как под приятную мелодию звучит ее мягкий скрипучий голос, как пальцы нежно касаются струн, а волосы рассыпаются по окрашенному дереву гитары.
Это почти так же сексуально, как когда она садится на брыкающуюся лошадь и скачет верхом.
– У меня есть идея получше, – говорит Уилла. – Я научу тебя ее играть.
У Люка округляются глаза:
– У всех на виду?
– Если захочешь. – Она треплет ему волосы, а я начинаю бросать беспокойные взгляды на каждого. Потому что день рождения Люка – единственный день в году, когда Талия любит выходить из тени.
Я смотрю на отца. Мы вместе много лет работаем на этой земле и научились довольно хорошо понимать друг друга, и я вижу, что он думает о том же, о чем и я.
