И, что вполне предсказуемо, Кейд подпрыгивает, его рост поражает, когда он отступает на шаг. На его красивом лице на мгновение появляется выражение крайнего изумления, и мы с Люком взрываемся хохотом.
– Попался, – с одышкой произношу я. – На этот раз обливать тебя не будем!
– Видел бы ты свое лицо! – тычет пальцем Люк.
– Ну вот и все. Вам обоим конец. – Кейд поворачивает кепку козырьком назад и подмигивает мне.
Черт. Он в курсе, что делает со мной, когда так носит кепку. Убейте меня своим членом, пожалуйста, сэр.
Люк разворачивается и направляется к главному дому. Кейд пропускает его немного вперед, а затем длинными шагами съедает расстояние между ними, подхватывает сына на руки и начинает щекотать. Люк извивается, и его хихиканье сливается с глубоким баритоном Кейда.
– Уилла! На помощь!
– Не волнуйся, Люк. Я иду! – Я героически оббегаю колодец и вонзаю пальцы в ребра Кейда.
Он визжит. Он прямо-таки визжит, и это наименее мужественный звук, который я когда-либо слышала от мужественного мужчины. Пока мы хохочем как сумасшедшие, сильный, быстрый и разозленный Кейд каким-то образом закидывает Люка на одно плечо, а меня – на другое.
Люк хлопает его по спине, задыхаясь в истерике:
– Отпусти меня!
Я сползаю чуть ниже и шлепаю его по заднице, что только раззадоривает Люка.
– Шевелись, папуля! – выкрикивает Люк, и горячее дыхание Кейда обдает мое голое бедро.
– Вы – две занозы в моей заднице.
– Как, черт возьми, ты нас таскаешь? Это ненормально. Отпусти нас.
– Женщина. Я могу поднять теленка, а вас я вообще не чувствую. – Его палец скользит по внутренней стороне моего бедра, и я вздрагиваю.
– Похоже, у тебя руки заняты, сынок, – окликает Харви, но я его не вижу. Да мне и не нужно видеть его, чтобы по голосу понять, что он улыбается.
– Почему бы мне не забрать у тебя этого чертенка?
– Да! Спаси меня, дедушка! – кричит Люк, дико извиваясь и сотрясая отца.
Кейд хмыкает и тут же опускает Люка на землю:
– Хороший план, папа. Разделяй и властвуй.
Я слышу, как Люк бежит по подъездной дорожке прочь от нас, и шепчу:
– Кейд, отпусти меня. Держу пари, все видят мою задницу.
– Не видят, – шепчет он в ответ.
– Откуда ты знаешь?
– Проверил. Я думал, вид может быть еще лучше. Обидно, если честно.
– Черт. Отпусти меня. Я не теленок.
Кейд только смеется.
– Веселитесь, молодежь! – кричит Харви, и меня поражает, насколько очевиден тот факт, что между нами что-то есть. – На днях я проезжал мимо и обратил внимание на вашу лужайку. Ей бы не помешал хороший…
– Пап, не начинай, – ворчит Кейд и идет к грузовику со мной на плече, как с мешком корма. Или с теленком.
– Поехали, Ред. Сегодня ты со мной. – Он звонко хлопает меня по заднице под восторженные визги Люка и удивленный возглас отца.
Кровь приливает к щекам, и я закрываю лицо руками. И хотя я пытаюсь убедить себя, что просто смущена, на самом деле я понимаю, что это все из-за второй стороны Кейда, которая что-то делает со мной.
И это что-то не позволит мне просто так уйти после концерта.
– Почему мы катаемся вместе в мой выходной? – спрашиваю я Кейда, сидя верхом на симпатичной гнедой лошади. Мне не хватает Такса, но я знаю, что сейчас он, толстый и счастливый, гуляет в поле и восстанавливает силы. Вероятно, он никогда в жизни больше не захочет прыгать. Вероятно, он думает, что уже вышел на пенсию.
– Потому что я хотел показать тебе земли.
Я скептически поглядываю на Кейда. Черничка низко склонила голову, совершенно расслабившись, пока мы ступаем между редкими тюками сена, сложенными за домом Кейда.
– Я видела эту землю, Кейд. И эти тюки сена мне тоже хорошо знакомы.
– Хороший год был для сена, – глупый ответ. Он весь такой серьезный, плечи напряжены, руки лежат на луке седла. Дурацкая кепка все еще надета козырьком назад.
– К тому же я чувствую себя на этой земле спокойно.
– Ты ведешь себя странно. – Я слегка прижимаю ноги к бокам своего мерина Рокета, подталкивая его вперед, чтобы поравняться с Кейдом. – Почему ты так странно себя ведешь?
– Я не могу пригласить тебя на романтическую прогулку?
Я поджимаю губы:
– Можешь. Но ты не обронил ни слова с тех пор, как мы вышли из твоего грузовика. У тебя такой вид, будто ты пытаешься разорвать поводья. А еще то и дело приоткрываешь рот, будто решаешься что-то сказать, но потом качаешь головой и закрываешь его с такой силой, что клацают зубы. И пока снова не открываешь рот, я слышу зубной скрежет.
Он поворачивается и бросает на меня раздраженный взгляд:
– Ты кто? Мозгоправ?
В ответ я притворно улыбаюсь:
– Не-а. Всего лишь его дочь.
Он тихо смеется и качает головой, глядя на плоский участок земли, который, кажется, вздымается ввысь, к скалистым горам. Все вокруг говорит о красоте: золотисто-зеленая трава, серые скалы и голубое небо с птицами.
– На следующей неделе у Люка день рождения. И в выходные мы устраиваем небольшую вечеринку. Ничего особенного. В семейном кругу.
Я молчу, потому что знаю, куда он клонит. Кейд уже упоминал это, и вопросов я не задавала, не лезла.
– Его мама всегда приходит.
