А если и перейду, то в свои семнадцать я уже ношу во внутреннем кармане кожанки ствол, так что как-нибудь разберусь. В отличие от Эмилии и ее малолетних подружек. Сколько в Либерти-Сити осталось детей? Матери посообразительнее и побогаче давно попрятали своих по домам, а то и отправили в другие районы, к родственникам. А наша мать будто и не переживает, что дочь когда-нибудь может попасть под горячую руку Отбросов. Или просто к какому-нибудь обдолбанному идиоту.
Улыбка сползает с лица, я свожу брови к переносице и наконец поднимаюсь с кровати. Эмилия с удивлением отскакивает в сторону и смотрит на меня огромными серо-голубыми глазами, а вокруг нее отчего-то клубится странное, незнакомое серебристое сияние. Я даже моргаю несколько раз, чтобы отогнать наваждение, но сияние не исчезает, а становится лишь отчетливее и ярче.
Какого черта?
– Привидение увидел, Грег? – со смехом спрашивает Эмилия и с любопытством оборачивается, но позади лишь стена. – Только не говори, что тебя отвлекают соседи.
Смеется сестрица заразительно, однако на этот раз я не поддаюсь. Прищурившись, стараюсь разобраться, что же все-таки вижу, но никак не могу сосредоточиться. Люди у дома кричат все громче: за обилием матов не разобрать, в чем соль очередного скандала, но один из голосов я все-таки узнаю. Голос матери. Черт, мы можем хоть один день пожить спокойно?
Как будто двух пьяных любителей потрахаться за стеной было мало.
– Может быть, – произношу я, прежде чем схватить куртку с постели и накинуть на плечи. – Слушай, Эми, а пойдем-ка отсюда. Прошвырнемся по району, зайдем к Ксандеру. Рядом с ним вроде жила твоя подружка, нет?
– Алексис! Она еще маленькая, но мы все равно ладим, – радостно отвечает она и бросается к дверям, напрочь позабыв и о моем недовольном лице, и о брошенных у кровати школьных учебниках. На них я смотрю с долей сожаления.
Эмилия заслуживает лучшего. Жить в нормальном районе, учиться в приличной школе и общаться с друзьями, когда захочет. Однако дать этого ей я не в силах. Пока я так слаб, пока мне всего-то семнадцать, мы заперты в помойке под названием Либерти-Сити и можем лишь мечтать о лучшей жизни. Но когда-нибудь… Черт, поскорее бы это «когда-нибудь» уже наступило.
Как обычно бывает в моменты радости, сестрица ничего вокруг не замечает. Чуть не сшибает стойку для одежды в тесной прихожей, неуклюже размахивает тонкой ветровкой в попытках просунуть руки в рукава, но улыбается ярко и довольно. Удивительно. Сколько раз Ксандер говорил, что братья обычно не ладят с младшими сестрами, я так ни разу и не понял, с чего бы это мне не ладить с Эмилией.
Да я готов был голову оторвать любому, кто обидит сестрицу. Буквально, если понадобится.
– Алексис никуда не убежит, Эми, – смеюсь я, но быстро натягиваю на лицо знакомую маску мрачной задумчивости. – А ты переломаешь себе все, если будешь так вертеться.
– Ой, ну что ты как мама, – Эмилия показывает мне язык и приоткрывает входную дверь, – Алексис могут забрать родители, они часто ездят куда-то вечером. Так что надо поторапливаться! Это твой Сандер до ночи никуда не ходит.
– Ксандер, – хмыкаю я.
– Да. А так-то я знаю, что вы ночами где-то шатаетесь! И про пушку у тебя в куртке тоже знаю. Так что пошли к Алексис, пока я кому-нибудь не рассказала, – говорит она с такой гордостью, словно раскрыла тайну сотворения мира, а то и смысла жизни. Было бы забавно, но мне сейчас вовсе не до забав – Эми до жути любопытная, обожает подслушивать все и всюду, но вот о таком дерьме ей лучше не знать.
Да только поздно уже.
Покачав головой и лишь благодаря силе воли не закатив глаза, я шагаю вслед за сестрой на пыльные улицы Либерти-Сити. Снаружи нас встречает знакомая вонь грязи, алкоголя и сигарет, смешанная с запахами пота и мочи. Типичный букет неблагополучного района, не хватает только мелочей вроде пороха и гари, как бывает по выходным. Или в особенно неудачные дни.
Кажется, сегодня как раз один из таких.
Стоит Эмилии сделать несколько шагов вверх по улице – вечно она бежит вперед, черт побери, – как ее хватает мужик в драной толстовке с эмблемой Отбросов. Перечеркнутый молнией череп трудно спутать с чем-то другим. Хочется приложить мудака головой о ближайшую стену, повалить на землю и избить ногами до полусмерти, однако я застываю на месте, едва заприметив пушку у него в руках.
Mierda.
– Ты глянь, рыбка сама заплыла к нам в руки, – хохочет мужик, покрепче перехватывая Эми, и приставляет дуло пистолета к ее бледной щеке. Серебристое сияние вокруг вдруг становится гуще и едва не заслоняет собой и мужика, и его подельников, и маячущую неподалеку мать. – И как, Габриэла, скажешь, что и теперь у тебя денег нет? Ты нам торчишь уже который месяц, а терпение у шефа не железное.
– Отпусти меня! – кричит Эмилия, пытается укусить мужика за руку, но только зря вертится.
