А ведь тот знает непозволительно много: на что и в каких количествах идут наши деньги, кого мы подкупаем, а от кого собираемся избавиться. Он в курсе даже о том, как много значит для меня Алекс. И, если он не такой же слепой идиот, как и я сам, то знает о том, насколько мы бываем беспечны.
К горлу подступает ком, и я по привычке ослабляю туго застегнутый ворот рубашки.
– Как давно? – произношу я куда менее уверенно, чем хотелось. В голове бьется одна-единственная мысль, и она мне совсем не по душе: Лиам видел Алекс сегодня, и может пойти за ней куда угодно. Когда угодно. Остается только надеяться, что куколка не успела сбежать из клуба.
– Около полугода. С тех пор, как ты начал активно следить за Алекс и подталкивать ее к тому, чтобы свалить из Овертауна. По крайней мере, так говорят его счета. Они оформлены на чужое имя и получает деньги за него подружка из Маленькой Гаваны, но у меня достаточно длинные руки, чтобы отследить обоих.
Кейн тоже злится, и это видно по сведенным к переносице бровям, перекошенному рту и сложенным на груди рукам. К джину он так и не притронулся, хотя налил и себе. Его наверняка бесит, что на раскрытие Лиама ушло несколько месяцев. У него, Ксандера Кейна, способного залезть в любую дыру и достать из-под земли кого угодно, ушло несколько месяцев, чтобы раскрыть предателя у себя под носом.
Мы виделись каждый день, болтали как ни в чем не бывало, и все это время Лиам был заодно с Моралесом. Что он ему пообещал? Золотые горы? Или свободу, чтобы Лиам мог спокойно свалить из Майами вместе с подружкой? Глупости, все это у него и так было. Угрозы? Едва ли что-то угрожало ему или его семье, пока он просиживал штаны в «Садах Эдема».
Нет, здесь что-то другое. И это другое – мое отношение к Алекс. Я расслабился и позволил парням вроде Лиама думать, будто я ослабел. Будто в один прекрасный момент явится Бакстер Моралес и устроит им веселую жизнь, потому что я уже не в состоянии его сдерживать. И гораздо лучше оказаться на стороне победителя, когда станет жарко.
Одного Лиам не учел – я могу задать им всем такого жару, что бежать будет уже некуда. Не будет ни победителей, ни проигравших – только пепелище на месте когда-то симпатичного Коконат-Гроув и старой дыры под названием Либерти-Сити. И смехотворная метка Моралеса мне не помеха.
– Где он сейчас, Кейн?
– Сидит в баре и думает, пора ли валить или уже поздно. Я не сказал ему ни слова, но от тебя он уже вышел на измене. Не знаю, что ты ему сказал, но ты поторопился, Грег.
– Ничего особенного, Кейн. Но из клуба он сегодня уже не выйдет.
Проверив пряжки на туго затянутой портупее, на всякий случай нащупав пистолет, я поднимаюсь с кресла и наливаю себе еще джина в потрескавшийся стакан. Выпиваю его залпом, не задумываясь, и тяжелым шагом выхожу из кабинета.
Не оборачиваюсь ни на мгновение, потому что и так знаю – Кейн за мной не пойдет. Может быть, у нас разный подход к жизни. Может быть, Ксандер всегда был льдом, в то время как я – пламенем. Может быть. Но к предателям мы всегда относились одинаково. Кто бы ни решил пойти против нас, кто бы ни повелся на бабки или красивые слова, они не выживали.
Хочешь оставаться королем Майами – умей не только заботиться о своих людях, но и наказывать. И Лиам подписал себе приговор в тот же день, когда решил, будто я размяк, и принял первую подачку от Моралеса.
К тому моменту, когда я спускаюсь на первый этаж, пламя внутри уже полыхает до небес, но с кончиков пальцев не срывается ни искры. Ксандер позаботится об Алекс, приставит к ней кого-нибудь надежного и сегодня с ней ничего не случится. А вот Лиам проживает последние часы.
И я сделаю их незабываемыми.
За баром практически никого нет – Лиам да несколько гостей, и каждого из них бармен окидывает безразличным взглядом. Огонь в его глазах загорается лишь тогда, когда я подхожу к стойке и жестом велю не дергаться – сегодня мне не нужен ни джин, ни ром, ни виски. Сегодня я пришел сюда вовсе не выпить.
Стоит опустить широкую ладонь на плечо Лиама, как тот дергается и оборачивается. Взгляд загнанный и до смерти напуганный, будто кто-то уже проболтался, что его план провалился, а движения все до одного нервные. И кривая натянутая улыбка, и неловкая попытка схватится за стоящий перед ним на стойке стакан содовой.
Лучше бы ты заказал себе что-нибудь покрепче.
– Знаешь, Лиам, я тут обдумал твое предложение, – говорю я на удивление спокойно и сжимаю пальцами его плечо. Больно, правда? А мы еще даже не начали. – Так что давай спустимся на цокольный этаж и поговорим по душам.
– Но я не…
– Это не предложение, – улыбаюсь я, и улыбка эта не сулит ничего хорошего. – Это приказ.
А приказы в «Садах Эдема» не обсуждаются, об этом знает каждая собака. Даже наемные рабочие вроде бармена за стойкой или симпатичных девочек-танцовщиц. И Лиам не исключение. Он поднимается, наверняка чувствуя плечом жар моего прикосновения, и понуро тащится в сторону неприметной лестницы за баром.
