Камера, гоил, висячий дворец. Все вокруг перестало казаться реальным. Феи, заколдованные чащобы, Лиса, которая на самом деле девушка, — все это не более чем лихорадочный бред двенадцатилетнего подростка. Он снова, как наяву, увидел себя в дверях отцовского кабинета, а перед собой Вилла, жадно заглядывающего мимо него в комнату, где столько всего интересного: запыленные авиамодели, старинные пистолеты… И зеркало.
— Повернись. — В голосе Хентцау слышалось раздражение. Гнев гоилов. Вспыхивает мгновенно и разгорается под каменной кожей, как пожар. — Я знаю, кто ты такой, — вымолвил он. — У тебя те же глаза. Те же губы. Правда, скрывать свой страх он и вполовину так хорошо не умел.
Джекоб обернулся.
Отца нашел. Брата потерял.
— Где он? — только и спросил он. — Где мой отец?
Хентцау вскинул брови.
— Я-то надеялся, ты сам мне об этом скажешь. Мы взяли его пять лет назад в Бленхайме. Он собирался там мост строить, уж больно горожан лорелеи допекли. Они уже тогда в реке кишмя кишели и жрали людей почем зря, хоть теперь все и болтают, будто бы это фея их развела. Джон Бесшабашный, так он себя называл… И фотографию сыновей всегда с собой носил. Король поручил ему сделать для нас фотокамеру, и она появилась у нас гораздо раньше, чем у императрицы, — ее умельцы долго еще докапывались, что там к чему. Он многому нас научил. Но кто бы мог подумать, что со временем один из его сыночков кожей из нефрита обрастет!
Хентцау любовно провел ладонью по старинному стволу.
— Он был куда сговорчивей тебя, когда его о чем-то спрашивали, и многое из того, чему мы от него научились, очень даже помогло нам в этой войне. Но потом попросту сбежал. Я много месяцев его разыскивал, но нигде ни следа. Зато вот теперь сыночков его нашел.
Он повернулся к охранникам.
— Оставить в живых, пока я не вернусь со свадьбы, — распорядился он. — Мне еще много о чем нужно его порасспросить.
— А девчонку? — У охранника, указавшего на Клару, кожа была из лунного камня.
— Оставить в живых, — повторил Хентцау. — И девчонку-лису тоже. Они обе сделают его куда сговорчивей, чем все наши скорпионы.
Чеканные шаги Хентцау затихли в тюремном коридоре, а из зарешеченного окна в камеру доносился шум подземного города. Но Джекоб ничего этого не слышал. Мысленно он снова был в отцовском кабинете и ощупывал детскими пальцами зеркало в серебряной раме.
В темноте Джекоб слышал дыхание Клары — и ее плач. Их все еще разделяла решетка, но пуще всех железных прутьев их разделяли мысли о Вилле. В сознании Джекоба их объятия у ручья странно слились с поцелуем, которым Клара разбудила брата. И снова и снова перед глазами вставала одна и та же картина: Вилл раскрывает глаза и окончательно тонет в нефрите.
Он готов был умереть от отчаяния. Фея была так близко, в каких-то двух шагах. Следила ли за ним Миранда в своих снах? Видела ли, как жалко, как позорно он оплошал? От досады он бился наручниками о прутья решетки, хотя однажды его за это уже измолотили охранники.
Клара отерла слезы. Почему, едва он на нее глянет, у него так заходится сердце?
Он снова уселся на холодный каменный пол. За оконной решеткой огромным и недоступным хрустальным соблазном мерцал висячий дворец. Интересно, Вилл сейчас там? А куда они Лису посадили? Хоть бы ей удалось улизнуть.
Клара вскинула голову. Странный шорох донесся до ее слуха, отчетливые шаркающие звуки, как будто кто-то карабкался снаружи по стене, — и в ту же секунду к решетке ее окна прильнула бородатая физиономия.
Борода Валианта разрослась за эти дни почти столь же пышно, как в былые времена, когда служила предметом его особой гордости. Его пальцы-коротышки без малейшего труда уже разгибали железные прутья.
— Ваше счастье, что гоилы карликов редко сажают! — приговаривал он шепотом, протискиваясь сквозь погнутую решетку. — Императрица — та давно все тюремные решетки только с примесью серебра приказала отливать.
С гибкостью ласки он соскользнул с высокого подоконника и галантно поклонился Кларе.
— Ну что ты на меня уставился? — обратился он к Джекобу. — Ты так потешно барахтался, когда змеи тебя скрутили! Зрелище было — ни за какие деньги не купишь!
— Не сомневаюсь: гоилы тебе за это зрелище очень неплохо заплатили. — Джекоб вскочил на ноги, выглянул в коридор, но охранников видно не было. — Скажи лучше, где именно ты меня продал? Когда я торчал около ювелирной мастерской? Или у того портняжки, что придворных обшивает?
Валиант — он тем временем с той же легкостью, что и прутья решетки, разгибал наручники у Клары на запястьях — только укоризненно покачал головой.
