— Тебе, мне, твоим детям — без твоей любовницы из Ши'Хар ни у кого из нас не было бы никакой надежды. Она, наверное, является единственной причиной, по которой тебе позволяют всё это делать, — сказала она, взмахами рук указывая на дом и стоявшие за ним здания.
— Что ты предлагаешь?
— Когда она наконец вернётся, если придётся, тебе следует оставить меня.
— Я не могу этого сделать.
— Ты сделаешь то, что должен, — с нажимом сказала она.
— Она уже знает про тебя, — проинформировал он её. — Я не знаю, что именно она думает, но так просто всё не решить. Я не могу ей лгать.
— Ты и мне никогда не мог лгать, — печально сказала Кэйт.
— Нет, я хочу сказать, что я не способен ей лгать. Каждый раз, касаясь моего разума, она видит мои мысли и чувства. Она уже знает о нашем прошлом, и рано или поздно она узнает и об этом, — объяснил он.
— О.
— Ага, — с таким же красноречием ответил он.
Кэйт встала, по привычке приглаживая ладонью волосы:
— И ничего-то тут не бывает простым.
— Нет, не бывает, — согласился Тирион. — Что ты будешь делать?
— Начну готовить обед, — прагматично сказала она. — Зашли одного из них помочь — думаю, сегодня очередь Дэвида.
— Я имею ввиду — насчёт будущего, — уточнил он.
— Этой проблеме придётся решиться самой, — отозвалась Кэйт. — Будем надеяться, что Лираллианта такая же понимающая, как и я.
Прошёл месяц, весна шла своим чередом, и вокруг стала стремительно разрастаться новая зелень. Битвы на арене стали рутиной. Дети Тириона уже стали ветеранами, и матчи один на один перестали быть для них сложностью. Их тела теперь были полностью покрыты татуировками с чарами, которые давали им оружие и щиты, делавшие их неприкасаемыми. Однако они никогда не полагались на чары, это было делом гордости.
Арена стала для них игрой, и если их всё ещё подташнивало от неминуемого окончания каждого матча, то они научились скреплять свои сердца, и терпеть. Дети Колна становились мастерами тактического боя, непреклонными убийцами, которым не было равных среди рабов других рощ.
Поэтому то, что Ши'Хар решили сменить правила, было неминуемым. Тирион даже не был удивлён, когда Кораллтис сообщил ему новости, но не ожидал то, какую форму это примет.
— Сколько? — снова спросил он, чтобы убедиться, что правильно расслышал хозяина арены.
— Любые двое, твоих, на твой выбор, — повторил Ши'Хар.
— Нет, сколько, говоришь, выйдут против них?
— Шесть, — ответил Кораллтис.
— Они никогда не бились более с чем одним одновременно. Это кажется мне большим скачком.
— Мы не забыли годы, проведённые тобой на арене, Тирион. Другие рощи уверены, что они уже могут справиться одновременно с двумя, и даже трое могут не составить для них сложности. Неизвестным остаётся то, смогут ли они работать в паре. Ставки утратили новизну, но такая комбинация создала сильный интерес. Если они победят, Роща Иллэниэл получит крупную награду, — объяснил стоявший рядом Байовар.
— Это ты заключил эту сделку, Байовар? — спросил Тирион, одаривая хранителя знаний Иллэниэлов твёрдым взглядом.
— Да, но с меня взяли клятву молчать, — не дрогнув сказал Ши'Хар. — Поскольку ты их тренируешь, было решено, что сообщи я тебе заранее, это создало бы для них слишком большое преимущество.
— А что насчёт их противников? Им сообщили?
— Они готовились уже несколько недель, — сказал Кораллтис.
Тирион был в ярости:
— Мои дети могут умереть. Это нечестно.
— Другие рощи каждую неделю теряют на арене рабов, — сказал Кораллтис. — Разве есть разница?
— Вы подстроили так, чтобы всё было против них, — настаивал Тирион. — Вы будто хотите их убить. Я не прав? — Вдалеке внезапно пророкотал гром, хотя небо было чистым всё утро.
— Другие рощи больше не будут ставить шутси, если будут считать, что нет шансов на победу, — со спокойным взглядом сказал Байовар.
Ветер усилился, и небо, казалось, слегка потемнело, когда у горизонта начали собираться тучи. Тирион подался ближе, пока не оказался почти нос к носу с Байоваром:
— Ладно же, если ты этого хочешь, то и тебе тоже придётся кое-что для меня сделать.
— Что? — спросил Ши'Хар Иллэниэл.
— Удвой, нет… утрой ставку Иллэниэлов. Если на кону моя кровь, то я хочу, чтобы проигравшему она дорого обошлась, — с горечью сказал он.
— Но если проиграют они… — возразил Байовар.
— Да без разницы, Байовар, — сказал Тирион. — Если проиграют они, тогда я хочу, чтобы это ударило побольнее по тем, кто поставил моих детей в такую мерзкую ситуацию.
— Я не думаю, что ты осознаёшь, насколько много уже было поставлено, — ответил Байовар.
— Мне плевать, — прорычал он. — Будь на то моя воля, поставили бы вообще всё, что есть. Мои дети значат для меня больше, чем эти глупые игры.
— Матч должен начаться через несколько минут, — вмешался Кораллтис. — Времени на пересмотр ставок нет.
— Так выдели время, — выдавил Тирион. — Иначе сегодня матча не будет.
— У нас сейчас нет возможности отказаться, — настаивал Байовар.
— У вас нет возможности устроить матч, если вы не согласитесь на мои требования, — угрожающе сказал Тирион.
Байовар удивлённо уставился на него:
