– Потом, Олег, потом. Никольский разъединился.
И вовремя. Послышались осторожные шаги, и в комнату вошел Колесников и его зам по криминальной милиции полковник Воробьев.
– Ну, показывай свое хозяйство, – усмехнулся генерал.
– Смотрите.
Начальники подошли к шкафу, внимательно осмотрели оружие.
– Молодец, Никольский, – хлопнул его по плечу Воробьев. – Знатную палку срубим. Это явно берлога киллера. Возьмем его – проси чего хочешь.
– Если возьму, подпишете рапорт на увольнение?
– А ты сколько прослужил? – удивился Воробьев.
– Пятнадцать лет, три месяца и четыре дня.
– Никто тебе рапорт не подпишет, Сергей Васильевич, – сказал генерал, – я что, сумасшедший, лучших работников увольнять. А вот из отделения я тебя заберу.
– Не уйду я, лучше в отставку.
– Знаю, наслышан. – Колесников постучал согнутыми пальцами по стене. – Вроде тайника нет. Так что наслышан я, что ты, как Диоген к бочке, к отделению прикипел. Дом рядом. Значит, решил просидеть там всю жизнь? Так знай, что отделение твое переезжает. А там будет Пятое региональное управление нашего гвардейского Центрального округа. И там ты будешь служить начальником отдела уголовного розыска.
– А почему я, ведь…
– А потому, майор Никольский, – вмешался Воробьев, – что лучшей кандидатуры мы не нашли. Вопрос уже решен. Принимая во внимание, что ты в капитанах проходил лишних пять лет, мы послали тебя на подполковника досрочно. Так что радуйся и киллера лови.
– Сегодня я пришлю тебе трех собровцев. И вас двое. Итого пятеро. Садитесь в засаду.
– Товарищ генерал, сколько же нам ждать?
– А хоть до пенсии. Ждите.
Они сидели в машине на Оостер-паркз-траат, рядом с необыкновенно ухоженным, прямо-таки игрушечным парком, и ждали.
Дом напротив просматривался очень хорошо. Неплохой дом был у этой сволочи ван Дехена. Совсем неплохой. Разноцветный кирпич, окна из какого-то необыкновенного стекла, цветные витражи, зеленая лужайка с маленьким озерцом.
Даже низенькая решетка была выкована красивыми узорами.
Они сидели и молчали; Борис вообще не любил трепаться перед делом.
Убивать людей – занятие малопочтенное, хотя и хорошо оплачиваемое. Он с омерзением смотрел, как в американских фильмах киллеры перед делом весело трепались или жрали гамбургеры.
Ему перед делом не хотелось ни с кем общаться.
Они сидели и курили. Тихо играло радио. Внезапно музыка оборвалась, и послышался любящий всех голос диктора.
– Знаешь, что она говорит? – спросил Бернар.
– Нет, я же не знаю голландского.
– Она предупреждает водителей, что на Лейдез-траат начались ремонтные работы и объезд по…
Бернар не договорил. Из дверей дома вышел невысокий стройный мальчик со светлыми волосами, спадающими на плечи. Был он затянут в голубую джинсу, в небрежно накинутом плаще.
Он подошел к маленькому красному «остину», типично женской машине, и картинно облокотился.
Появился ван Дехен, он подбежал к мальчику, поцеловал его в губы и пошел к «мерседесу».
Две машины тронулись почти одновременно.
Еще через пять минут из дома вышла женщина в пестрой блузке. Она вывела велосипед и поехала в сторону центра.
– Пора, – сказал Бернар.
Борис натянул синий халат с серебряной эмблемой электрокомпании на спине и вылез из машины.
Рукой в перчатке нажал фигурную ручку калитки, по выложенной камнями дорожке обошел дом.
Маленькое крылечко, навес над ним, приоткрытая дверь. Капитан обмотал ботинки полиэтиленовыми пакетами.
Ну, пошли.
Кухня, огромная, стерильно чистая, отливающая медью декоративных ножей и сковородок.
Столовая. Мебель под старину. Скромная, элегантная, но очень дорогая.
Огромная гостиная.
Нет. Здесь ему делать нечего.
По деревянной лестнице Борис поднялся на второй этаж. Спальня. Белая с золотом кровать. Зеркальный потолок над ней. В комнате вообще много зеркал, расположенных так, чтобы можно было, лежа в постели, видеть себя и партнера. Здесь-то и трахался голландский лидер.
Ну что ж.
Борис достал из сумки противогаз. Натянул маску. Привычно развинтил контейнер, отломил головку ампулы.
Когда-то, в далеком детстве, бабушка обильно посыпала кровати дустом, спасаясь от клопов. Так же сделал и Борис.
Все.
Он спрятал пустую ампулу в контейнер, заклеил его скотчем, положил в сумку.
В гостиной он снял противогаз. На пороге дома стащил полиэтиленовые пакеты и пошел к машине.
Известие о смерти ван Дехена он получил утром. Ему на дачу позвонил Вдовин и сказал:
– Наш приятель уехал отдыхать.
– Хорошо, я скоро буду.
Известие не вызвало у Новожилова особой радости. Ему было жаль Кондрашова, которого он знал много лет. Видел в крайне экстремальных ситуациях, ценил его за мужество, хладнокровие и боевое умение.
Но вице-премьер был непреклонен, он уже дважды напоминал Новожилову о Капитане. Вице-премьер боялся. В правительство пришли два немолодых первых зама, делающих ставку на президентскую администрацию. А именно она поддерживала Китайца.
Пока Новожилову удалось провести несколько блестящих и чрезвычайно выгодных операций.
