Тарасов выключил телефон, положил его на стол.
– Ну вот, Боря, какие дела. Видать, клюнул жареный петух нашего генерала в задницу. Согласился легко и радостно.
– Так уж и радостно?
– Пусть с легкой грустью, но на встречу через два часа придет.
– Ты его здорово с адресом квартиры прикупил.
– С такими, как он, нужно быть хорошо вооруженными.
– А есть оружие-то?
– А то. За два часа до самоубийства Вдовина в Большом Козихинском уголовка накрыла секретную базу киллера. Кстати, накрыл ее и задержал киллера мой дружок…
– Как его… Никольский. Значит, на повышение пойдет. – Китаин налил себе еще чашку кофе.
– Нет, не пойдет. Я же тебе говорил, что он неудачник. Взятого киллера шлепнули прямо во дворе, на глазах милицейского начальства. И всю вину за это свалили на моего дружка.
– Вот суки, волчары позорные.
– А ты ему вроде как сочувствуешь, Боря?
– Леша, я про твоего дружка справки навел. Он честный мент. Живет на жалованье. Жена ушла. Девицу, которую он любил, ты в Париж отправил. Ему не везет, но он не неудачник. Нет. Он, Леша, счастливее нас с тобой. Ему деньги наши до фени, машины тоже. Он по другим понятиям свою жизнь строит и не нарушает их никогда. Мне говорили, что ему всякие места предлагали, а он ходит пятнадцать лет в отделение свое да старую «победу» чинит. Нет, Леша, он счастливее нас.
– Почему?
– Да потому, что он секрет знает, как быть честным даже в этой новой России. Так уж и быть, расскажу тебе занятную историю про твоего Никольского.
Тарасов насторожился.
– Велел я ребятам последить, когда он идет домой, и бумажник ему подбросить.
– А что в бумажнике? – заинтересовался Тарасов.
– Пять тысяч баксов и визитка с телефоном.
– Рисковал.
– Нет. Но даже если бы он деньги эти присвоил, убыток небольшой.
– Не взял?
– Позвонил по телефону, что на карточке был, вызвал моего парня, деньги вернул и расписку взял.
– Да. Сложный он парень. – Тарасов встал.
– Не сложный, а обычный порядочный человек. Но мы отвлеклись.
– Да, киллера этого застрелили. А через некоторое время рядом с местом убийства Вдовина видели. Кстати, застрелили этого Жилина из мелкокалиберного пистолета. А если ты помнишь, Вдовин был чемпионом Европы именно по стрельбе из этого оружия.
– Как бы нам у Никольского это все подробнее узнать?
– Не выйдет. Дело об убийстве Жилина ФСБ забрала. Как я понял, киллер этот Рудермана в Таллине шлепнул.
– Откуда ты все это знаешь? – удивился Китаин. – Неужели в отделении купил кого-то?
– Купить мента нынче не премьера. Но я лучше сделал. Ты Катю помнишь?
– Эту шлюшку-журналистку?
– Да. Девка она красивая, загребущая. А у Никольского правая рука – опер молодой, Лепилов. Парень классный. Вот я ее под него и положил. Она якобы для книги все из него тянет.
– Жаль парня, эта сука его до добра не доведет. Ты говоришь, он парень красивый, а если она в него влюбится?
– А полторы штуки баксов в месяц, а эксклюзивный материал?
– Опять твоя правда, Леша. Сегодня у нас Новожилов, а завтра приятель наш сановный. Мы его в бане хорошо поснимали. Учли ошибки, которые солнцевские допустили, снимая Ковалева. У нас картинки четкие и интересные. Завтра ему покажем. Или ты депутат, или пусть Катька телепередачу делает. А то она этой даме из ТАСС очень завидует.
Откровенно говоря, он этого звонка ждал. Конечно, Тарасов, несмотря на всю свою подлость и ловкость, не мог провернуть эту комбинацию. Стечение обстоятельств. Незапланированная случайность, как любили говорить в разведке.
Когда ему позвонил дежурный охраны и сообщил, что в офисе сотрудники ФСБ и следователи горпрокуратуры, он рванул в Москву.
Приехал, когда аккуратные оперативники контрразведки изымали документы из сейфа Вдовина. Здесь-то он и узнал о самоубийстве своего главного сотрудника.
История эта не напугала Новожилова. Жаль, конечно, было Леонида, но что поделаешь. Он ушел из жизни, унеся с собой всю подноготную фирмы «Астра».
Но через три дня его вызвали в Московское управление ФСБ и замначальника полковник Комаров начал расспрашивать его о делах, которые мог знать только исчезнувший Капитан.
И о Кондрашове его расспрашивали, и о Сережке Попове.
Новожилов вышел из управления взмокший, перепуганный. Он немедленно позвонил вице-премьеру. Они встретились в квартире на Спиридоновке.
Вице-премьер вошел не здороваясь, попросил выпить. Махнул фужер французского коньяка, коллекционного, дорогого, так, словно это водка была, закурил и вопросительно посмотрел на Новожилова.
Он достаточно подробно обрисовал ему ситуацию, ничего не уменьшая и излишне не трагедизируя.
Вице-премьер налил себе еще коньяка, но на этот раз пил понемногу, маленькими глоточками, сосредоточенно, словно прислушиваясь, как идет драгоценный напиток по пищеводу.
– Ну и что ты паникуешь? – поставил он бокал на стол. – Документы все в надежном месте?!
– Конечно.
– Никаких лишних бумаг ни дома, ни в конторе нет?
– Обижаешь.
– Так чего ты боишься? Ты заведуешь фирмой, которая реликтовым оружием занимается. А что делал твой зам, Вдовин, светлая ему память, со своими моральными уродами спецназовцами, это не твое.
