Моё оружие уже точно так же смотрит на Ло. Мы поймали его! Исходящее от конструктора «свечение» ни спутать ни с чем. Такой мозговой активности у местных неразвитых низших по определению быть не может.
— Что ты хрюкаешь, — фыркает конструктор и размытой тенью срывается с места.
Мгновение — и, невообразимым образом преодолев разделявшее нас расстояние, он неуловимым движением одного меча отводит в сторону оружие Гах Вон Джонга, а вторым клинком бьёт его плашмя по голове. Мой собрат начинает падать. Я же в этот момент пытаюсь достать Ло копьём.
Бесполезно. Он слишком стремителен. Никакой потолок троероста, хоть Тверди, хоть Суши не разовьёт твоё тело настолько. Как такое возможно? Не успеваю я проанализировать ситуацию, как удар по голове лишает меня сознания.
— Просыпайся.
Ночь. Боль. Во рту кляп. Я полностью обездвижен. Кажется, конструктор связал меня снятой с моего собрата одеждой. В ушах очень знакомый звук. Точно! Это журчит вода. Неужели, он меня притащил к выходу с Тверди? Но тогда почему я не чувствую дар?
— Слушай внимательно, — произносит конструктор. — Тратить моё время не стоит. Ответишь на мои вопросы — будешь жить. Начнёшь врать или станешь молчать — отправишься в реку. Но сначала познаешь настоящую боль. Тут я мастер.
Ответить я не могу. Жду, когда вынет кляп. Ло рывком это делает.
— По ту сторону пещеры Вода? Или всё ещё Сушь?
— Не убивай! Всё скажу! Сушь! Там Сушь!
Он не понял, кто я такой. Он считает, что мы с Гах Вон Джонгом охраняли проход. Мой единственный шанс — обмануть его. Обещание: сохранить жизнь — полнейшая чушь. Он прикончит меня в любом случае. Мне необходимо доказать свою полезность, иначе мне точно конец.
— Как мне перебраться на Воду?
— Нора в храме. Я покажу! Покажу!
— Какой молодец, — улыбается конструктор. — Я, как знал, что из вас двоих нужно оставлять в живых именно тебя.
— Мой друг…
— Кормит рыб, — перебивает меня Ло. — У пещеры кровь лишняя, как и трупы. Так что там за храм? Далеко?
— Нет, нет, близко. Я провожу!
— Охраняют?
— Да. Но я помогу!
— Ты уже помог, — вновь обрывает мой наигранный лепет конструктор, резким рывком сворачивая мне шею.
Вихри галактики! Я проиграл…
— Тупые фанатики, — улавливает угасающее сознание звучащие словно бы далеко-далеко от меня слова Ло. — Обмануть он меня решил. У меня нет времени на допросы без дара. Поймаю какого-нибудь бездаря, и тогда поболтаем нормально. Не все же они здесь…
Ёженьки… Я мгновенно узнал его. Выскочивший из леса ходок сохранил черты лица и причёску нашего трусоватого живчика. Вот зараза! Как мы теперь без его Чутья с Пугачом? Терикус был нашей лучшей защитой не только от всякого зверя, но и от клятых нелюдей. Он же издали «видел» гахаров. И прогнать их мог влёгкую.
Мог… Увы, тут уже ничего не поделаешь. Забываем про Терикуса. Сейчас Ло прикончит чудовище, в которое превратился бедняга. Как мы и думали, на другого ходока бегущий к нам великан совершенно не обращает внимания. Сейчас колдун его схватит и…
Ой! Чего это он? Прыгнувший было на бывшего живчика Ло внезапно упал на землю и свернулся калачиком. Ходок-Терикус мчится дальше, а второй великан корчится в судорогах. Это он его даром так? Но каким? У него ничего боевого нет. Откуда там кровь?
— Ай! Бежимь! — визжит Зайка и бросается в лес.
Я стою, как стоял. Что за бред… Ло там что, горло режет? Себе? Неужели… Я начинаю судорожно пытаться призвать колдуна. Стоит ходоку сдохнуть, как…
— Не руби. Лови даром. Он нужен нам.
Фух… Ло здесь.
— Что случилось⁈
— Пугач. Он другой. Очень мощный.
— Ох, йок! Если даже тебя пробрало…
— На тебя он его не направит. Он ударил, когда я напал. Просто стой и жди. Пусть хватает.
Стой и жди… Легко сказать, сложно сделать. Ноги так и рвутся бежать. Вдруг колдун ошибается? Как приложит меня сейчас Терикус своим новым Пугачом, и привет — скорчусь в судорогах похлеще, чем сам Ло валялся. Мне и так уже жуть как страшно. Бочку смелости надо, чтобы спокойно стоять, когда к тебе несётся такая громадина, радостно протянув вперёд алчные лапы. А уж рожа какая… Счастьем так и сияет.
Нити! Надо увидеть нити! Потянуться к ним. Всё остальное не важно. Прочие мысли долой! И не двигаться. Не давать ему повода напугать меня. Я стою, не бегу. Подходи и бери.
Ближе… Ближе… Всё! Тянется лапой. Йок! Больно! Вот же гад! Кажись, рёбра сломал. Снова семя придётся глотать. Но это не страшно — у нас семян много. Не страшно? Ха! Не стал меня даром бить. Ну, держись.
На коротко стриженной башке нашей новой «лошадки» уже не поездишь — там спрятаться негде. Если раньше мы в лес без крайней нужды не совались, то теперь только в нём и идём. Почему? Да всё просто. Лишь там, под деревьями, в густой непролазной чащобе, никто не увидит чудесного чуда, и весть про ещё более странного ходока, чем тот, что недавно встретился гнолам, не помчится по Суши. Ведь, где это видано, чтобы ходок, вместо того чтобы жрать человека, бережно нёс его, словно младенца, прижав к своей пухлой груди?
