Бессмертен лишь человек полностью

Б о р и с. Не ходил, не ходил я в школу, занимался в библиотеке.

А н н а  С т е п а н о в н а. В библиотеке? Это что-то новое.

Б о р и с. Не могу я ходить в школу. Там бестолковая трата времени, скучища — мухи дохнут.

А н н а  С т е п а н о в н а. Ты всю эту неделю не ходил в школу?

Б о р и с. Тебе же говорят, занимался в библиотеке.

А н н а  С т е п а н о в н а. В какой библиотеке? Ты что виляешь? Ты чего заставляешь меня лгать? Родную мать лгать заставляешь?

Б о р и с. Не лгать…

А н н а  С т е п а н о в н а. Как же не лгать?.. Боже мой… (Опустилась в кресло.) Мучитель мой, что ты делаешь?.. Всю жизнь сам лжешь и меня лгать заставляешь. Из-за тебя отец твой не верит ни одному моему слову. Все покрываю тебя, выгораживаю. Кругом завралась. Сегодня все отцу расскажу, сегодня же. Ничего не утаю. Пусть знает, какой у него сыночек, пусть полюбуется.

Б о р и с. Пожалуйста.

А н н а  С т е п а н о в н а. И директору все расскажу.

Б о р и с. Ну, пожалуйста.

А н н а  С т е п а н о в н а. Хорошо, только пеняй тогда на себя.

Б о р и с (с исступлением). Давай валяй! Иди в школу, делай мне там гадости, пусть меня исключают. Только предупреждаю: третий год в десятом сидеть не буду! Экстерном экзамены сдавать не буду! Вот так и останусь недоучкой. А чтоб сделать тебе приятное, пойду под часы газировкой торговать. Если ты этого желаешь, валяй!

А н н а  С т е п а н о в н а. Да ты уже хрипишь?.. Сейчас же ляг в постель и измерь температуру. Возьми градусник.

Борис берет градусник, сует его под мышку, выходит в другую комнату. За ним, охая, следует Анна Степановна. Через минуту возвращается, закрывает форточку. Уходит.

Б о р и с (вышел из комнаты). Ушла. Слава богу. (Торопливо берет со стола книги, рукавом смахивает с них пыль, неумело связывает. Снимает телефонную трубку, суетливо набирает номер. В трубку.) Валерий? Здоров, старик. Это я. Ну, как существуешь? Ничего, не жалуюсь. Слушай, ты будешь дома? Я сейчас принесу тебе редкие книги. Продай. Не загони, а продай. Улавливаешь разницу? То-то. Клиентура у тебя богатая. А я спокоен. У тебя, стариц, редкий дар. Несу. Адью. (Кладет трубку.)

Звонок в передней. Борис сунул под стол книги, идет открывать. Возвращается. С ним — К а т я  Л о г и н о в а.

Я по-домашнему… Извини… Болею. И болезнь-то пустяковая — грипп, а вот всю неделю провалялся в постели. Вот только сегодня поднялся. Пожалуйста, присядь, или ты торопишься?

К а т я. Похоже, ты чем-то расстроен?

Б о р и с. Да…

К а т я. Я сразу заметила, как только ты открыл дверь.

Б о р и с. А я и не прячу… К сожалению, не все можно спрятать, да и не стоит… Пусть видят. (Пауза.) Если тебя не понимают окружающие, это еще можно объяснить и пережить, но если родная мать не понимает!..

К а т я. Чем же тебя мама обидела?

Б о р и с. Не обидела. Тут, Катя, все гораздо сложнее. Не стоит об этом.

К а т я. Почему?

Б о р и с. Есть вещи, о которых говорить тяжело.

К а т я. Борис… (Робко касается его руки.) Когда делятся, становится легче.

Б о р и с (отнимает руку). Этим, Катя, не делятся. (Пауза.) Не знаю, страдают ли другие, когда они убеждаются, что их родная мать мелочная, пустая, неумная женщина, но мне больно… стыдно!..

К а т я. Перед кем?..

Б о р и с. Да перед всеми: перед тобой, перед ребятами, перед школой!.. (Пауза.)

К а т я. Зачем ты так?.. Ведь это твоя мать, мама… Для тебя это пустой звук, а для меня… мама… (Подавила слезы. Пауза.) Сегодня семнадцатилетие со дня смерти моей мамы…

Б о р и с. Я, конечно, тоже буду плакать, когда моей матери не станет, и какая б она ни была, мне будет больно ее потерять. Прости мне, Катя, что я невольно сделал тебе больно.

К а т я (после паузы). Борис. Мне очень неприятно, но я пришла к тебе с печальной вестью: тебя исключают из школы.

Б о р и с. Слышал краем уха.

К а т я. Тебя это нисколько не трогает?

Б о р и с. Ни капельки. В этом году исключат, на будущий опять примут.

К а т я. У тебя целый год пропадает. Разве тебе не жаль?..

Б о р и с (скрестив руки). Мне людей жаль, Катя. Они суетятся и терзаются из-за пустяков и равнодушны, как тени, к вещам серьезным и значительным.

К а т я. Что ты говоришь, Борис?.. Ведь это ужасно, что тебя исключают!..

Б о р и с (с усмешкой). Ужасно!

К а т я. А я, дура, прибежала к нему, думала, он тут один, переживает.

Б о р и с (с иронией). Очень тронут. Верю, что ты искренне хочешь меня поддержать, но поверь, я в этом не нуждаюсь. (Деланно вздыхает.)