Бессмертен лишь человек полностью

С е р г е й (снял трубку). Да. Привет. (Подмигнул Николаю. Подражая Борису.) Ну, как существуешь? Что?.. В преферанс?.. Сразимся. Какие сто рублей? Шиш ты получишь. Да очень просто — не получишь. А вот так. Книги? Какие книги? Редкие?.. Так они мне самому нужны. Да, передумал. Приедешь? Приезжай, я сейчас один дома. Сам знаешь, болею. Общее недомогание, сильные головные боли, чихаю. (Чихает.) Адью. (Кладет трубку.) Гони, говорит, срочно сто рублей, задыхаюсь: мой старик отказал мне в деньгах. Сейчас он будет здесь. Приедет за выигрышем. Подождем.

Н и к о л а й. Кто такой?

С е р г е й. Какой-то Олег.

Н и к о л а й. Подождем.

Входит  Б о р и с.

К тебе едет Олег.

Б о р и с. Олег? Что, звонил? Значит, уже приехал. Он имеет обыкновение звонить из подъезда. Вы что ему сказали?

Звонок. Борис идет открывать. Возвращается. С ним  О л е г  И л о в а й с к и й. Он в темно-синем пальто, фетровой зеленой шляпе, в ярко-красном галстуке, в белом шелковом кашне. Черные усики.

О л е г. А говорил — один дома.

Б о р и с. Что ж ты не позвонил, когда выезжал? Мы же могли разминуться.

О л е г (увидел патефон). Патефон, па-атефон, па-па-па, па-па-па!.. (Заводит.) Боря, тряхнем.

Берет Бориса, танцуют. Сделав несколько кругов, скрываются в соседней комнате.

С е р г е й. За долги увел.

О л е г (возвращается один). Новый танец: бродвейская карнавальная, под джаз. Внимание, показываю. (Напевает, кружится, высоко вскидывает ноги.) А вот для мужчин. (Кружится, высоко подпрыгивая и размахивая руками, как крыльями.) В воскресенье у меня вечеринка. Милости прошу. Мои старики на весь день отбывают к своим старикам. Остаюсь один на хозяйстве. Приходите часикам к двенадцати. Будет вино, девочки. Придете?

С е р г е й. Нет.

О л е г. Почему?

С е р г е й. Вино не любим.

О л е г. А девочек?

Н и к о л а й. А вдруг родители застукают?

О л е г. Не беда. Я уже не в милости. Старик сказал, как отрезал: «Машину не трогай, о деньгах не заикайся». Было бы за что! А то пустяки — в институт не попал. Каждый день глаза этим колет. Мне, говорит, за тебя стыдно.

Н и к о л а й. Может, и правда стыдно?

О л е г. Мать ему, чудаку, часто говорит: «Ты б лучше, вместо нытья, директору института позвонил».

Н и к о л а й. Ну, а отец что?

О л е г. «Я человек честный и этого делать не стану».

Н и к о л а й. Ну, а мать что?

О л е г. «Это не честность, а глупость».

Н и к о л а й. А отец что?

О л е г. Речь. Начало у него всегда хитроумное, сразу даже не поймешь, к чему он. Впрочем, мы с маман теперь уже понимаем. Как только начнет рассказывать случаи из своей жизни, все — проповедь началась. Вначале отдельные случаи, а потом для полноты картины автобиографию расскажет. Получается такое впечатление, что труднее всех было батрачить ему, кулаки из обрезов стреляли только по нему, советскую власть завоевал и построил он. Затем следует вывод: вот какой у вас отец и какие у меня вы. Жена мещанка, а сын белоручка и неженка, не желает ни учиться, ни работать.

Н и к о л а й. Точно! Ваш отец — мудрец.

О л е г. Вы ему, пожалуй, понравитесь: старик обожает подхалимаж. Мудрец! Сильно сказано.

Н и к о л а й. Мне достаточно того, что я вам понравился.

О л е г. Вы — мне? Дремучий вы, по-моему. Не обижайтесь. (Хлопнул Николая по плечу.)

Входит  А н н а  С т е п а н о в н а. Заметно, что она очень расстроена.

А н н а  С т е п а н о в н а (опускается в кресло). Олег… Хорошо, что я тебя увидела. Скажи отцу, что я его на коленях молю позвонить в школу вечерней молодежи. Ой… я не переживу…

Б о р и с (выходит из другой комнаты). Ты чего?..

А н н а  С т е п а н о в н а. Тебя исключили из школы. Что за люди?

Н и к о л а й. Мы из школы.

А н н а  С т е п а н о в н а. Педагоги?

С е р г е й. Одноклассники Бориса.

А н н а  С т е п а н о в н а. Вот одноклассники и доконали Борю. Есть там у вас один, Николай Петренко.

Н и к о л а й. Это я.

А н н а  С т е п а н о в н а. Вы?.. Так это вы… Николай Петренко?.. Ложь о моем сыне распустили!..

Н и к о л а й. Какую ложь?