А н н а С т е п а н о в н а. Лучше бы глаза мои навеки закрылись, чтоб не знать, не видеть этого…
М и х а и л К а р п о в и ч. Ну-ну. Вот это ты уж зря…
А н н а С т е п а н о в н а. Всю жизнь мучает… мучитель!.. Все в него вкладываешь!..
М и х а и л К а р п о в и ч. Переста-ань.
А н н а С т е п а н о в н а. Изверг!
М и х а и л К а р п о в и ч. Мать, успокойся…
А н н а С т е п а н о в н а. У людей дети как дети, а у нас какой-то выродок.
М и х а и л К а р п о в и ч. Ну, Борис Михайлович, рассказывай, как думаешь жить? Совершеннолетия ты, как говорится, достиг, образование завершил. Теперь за дело. Что думаешь делать? Что? Не слышу.
Б о р и с. Я тебе ничего не говорю.
М и х а и л К а р п о в и ч. Потому что нечего сказать. Незавидно начинаешь свою биографию. Из комсомола выгнали, из школы второй раз в шею выгоняют. И тебе не стыдно? Мне и то стыдно.
Б о р и с
М и х а и л К а р п о в и ч. На твоем месте я бы плакал, а ты улыбаешься. Ты почему улыбаешься?
Б о р и с. Я не улыбаюсь.
М и х а и л К а р п о в и ч. В твои годы я днем учился в институте, а вечером в порту грузил на пароход уголь и муку. Во мне было шестьдесят килограммов, а мешок весил семьдесят.
Б о р и с. Я это уже слышал. Потом тебя направили в Челябинск на тракторный завод.
М и х а и л К а р п о в и ч. Посиди. Ты еще не слышал главного.
Б о р и с. У меня голова разламывается.
М и х а и л К а р п о в и ч. Да брось ты! Отчего ей разламываться? Ни забот, ни хлопот. Разве это жизнь?
Б о р и с
М и х а и л К а р п о в и ч. Хуже. Прозябание.
Б о р и с. Что-то ты сегодня неинтересно говоришь.
М и х а и л К а р п о в и ч. Вместо разговоров тебя следовало бы вздуть. Но это было бы слишком глупо. Читать тебе мораль на тему, что такое хорошо и что такое плохо, еще глупее.
Б о р и с. Ты прав, однако умнее ты ничего не придумаешь.
М и х а и л К а р п о в и ч. Что-о?..
Б о р и с. Что слышишь. Может, давай кончать, пока не надоело?
М и х а и л К а р п о в и ч
А н н а С т е п а н о в н а. Борис… ради бога уйди… уйди…
М и х а и л К а р п о в и ч
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Н и к о л а й. Сдам экзамены и целый месяц буду отдыхать за городом. Один раз за пять лет можно позволить себе такую роскошь.
К а т я. Безусловно.
Н и к о л а й. Я, Катя, забыл, как шумит весенний лес, как пахнет ранняя трава, какое весеннее небо. Забыл, что значит свободное воскресенье, когда можно вволю поспать, днем съездить за город или в парк, или в музей, а вечером пойти в театр и не думать о том, что ты не выучил урока. Тебе этого не понять.
К а т я. Почему?
Н и к о л а й. Круглый год на даче. Птички, небо, свежий воздух — все твое. Ты почему так смотришь?
К а т я. Можно вопрос?
Н и к о л а й. Спрашивай.
К а т я. Ты Ирину любишь?
Н и к о л а й. Какую Ирину?
К а т я. Ирину Платоновну.
Н и к о л а й
К а т я. Не ври, пожалуйста. Сохнешь ты, милый, на корню от любви и воображаешь, что никто не замечает.
Н и к о л а й
К а т я. А то нет? Интересно, она заметила или не заметила? Должно быть, заметила, но вида не подает. Значит, не любит.
Н и к о л а й
К а т я. Погоди. Сейчас придет Ирина Платоновна, встретим.
Н и к о л а й
К а т я. Коленька, уже все знают. Ведь все видно как на ладошке.
Н и к о л а й. Катька, внимание — Серега идет.
К а т я. Где?